Храни Волка. История 1 (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я услышала торопливые шаги. Села обратно на кровать. Три… два… раз — мордашку растерянную, глазки делаем мутными, как после долгого сна. Дверь распахнулась, в палату забежала человеческая медсестра в розовом костюме.

При виде меня брюнетка с короткой стрижкой застыла, но быстро отмерла.

— Проснулась?

— Да, — неуверенно кивнула. — А где я?

Наиглупейший вопрос, но что еще спросить ребенку?

— В Центральном Межрасовом Госпитале, маленькая, — натянуто улыбнулась девушка, лет тридцати на вид.

Она подошла, помогла сесть, облокотившись на подушки. Убрала провода, отключила приборы, и принялась проверять пульс.

— Меня зовут Энн Кирг, я медсестра. Сейчас придет доктор, осмотрит тебя, Ребекка. Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — не сразу ответила я, как бы сомневаясь.

— Это отлично!

Глава 3. Ребекка. ч-II

Глава 3. ч-2

Ребекка

В магических мирах маги почти с рождения привыкают различать ауры окружающих. Видят цвета, «чувствуют» внешние слои своей аурой. И чем более развито умение, чем больше маг пользуется магическими возможностями, данного направления, ибо опыт невозможно заменить теорией, тем лучше он различает оттенки эмоций, мыслей и чувств. Часто эмоции сменяют друг друга с огромной скоростью, как и мысли, поэтому эмпатов, менталистов или магов разума всегда, в любом мире, крайне мало. А уж реальных умельцев в этом деле всегда не хватало.

По крайней мере, на моем опыте могу сказать, что на одного архимага разума, способного слиться своим сознанием с сознанием, скажем, допрашиваемого или свидетеля, приходится пара десятков архимагов-стихийников.

Но это в магических мирах. В мирах, где каждый знает, что рядом с ним может оказаться менталист, а потому и амулетов, и глушилок и блоков в каждом мозгу, как прыщей у подростка.

В технических реальностях дело обстоит несколько иначе. Само проявление магии отличается и имеет если не более слабое, то более точечное воздействие, но не в этом суть. А в том, что если мир по ходу поезда истории сворачивает к технике, то у разумных, причем всех рас, резко падает рождаемость любых эмпатов. Причин много, и уверена, что перечислять все глупо. Но все же природу разумного, которая всегда стремится к выживанию, не отнять. Просто если в магических мирах, маг различает оттенки и отдает себе в этом отчет, то в техно все на уровне подсознания. И тогда все на уровне ощущений, интуиции, если хотите. С кем-то, оказавшись в одной комнате, тебе «хорошо и приятно», а с другим «тяжко или страшно». Эти чувства и есть слабые росточки потенциального полноценного дара.

Конкретно этот техно не отличался от подобных, в этой ветке Веера. Здесь тоже не было эмпатов, не было чтецов снов, менталистов, разумников. Причем, не было так долго, что и о защите от такого воздействия местные и не задумывались.

Прислушиваясь к сестричке, к ее усталости, и злости на кого-то, я даже поразилась легкости, с какой мой Эмпат двоечка «считал» внешний фон. Девушка была самой «простой», то есть если бы не мой опыт, я бы сказала, что девушка «обычная». Таких тысячи, безликих, про которых и не вспомнишь через минуту, после общения.

Меня же больше всего потрясла именно «сила воздействия», как думалось, слабенького дара. Удивлению не позволила отразиться на лице, нужна была статистика.

Доктор влетел в палату подобно бешеному таракану. Взъерошенный ураган, на который смотришь с улыбкой, настраиваясь на покровительство к такому существу. Крайне активному, но почти безвредному, этакий большой щенок.

Прямоугольник на одном из нагрудных карманов гласил: «Морган Рун». Как же описать этого человека, чтобы передать все впечатление? Ну, пожалуй, стоит начать с того, что врачом у оборотней был чистокровный человек, без намека на дар или хоть какие-то магические способности. И один этот факт говорил многое о талантах данного мужчины.

Слишком сложно обычным людям конкурировать с оборотнями, вампирами и прочими. Оборотни — сильнее любого человека и выносливее. Легко обходятся без еды и воды, могут не спать сутками. У вампиров почти фотографическая память. И на этом фоне человек должен быть по-настоящему гениален, чтобы получить образование и престижное место работы в таком месте, где его признают другие расы. Рун был именно таким гением. И как все гении, доктор Рун был слегка психом, а может и не «слегка».

Наверное, подобные личности есть в каждом из миров, и их легко узнать, по рассеяности в поступках и быту, по одержимости любимой темой, и полной неспособности говорить «человеческим» языком, а от зубодробительных терминов, которыми такая личность изъясняется, у окружающих начинается нервный тик.

Так и Руна я узнала по расхлябанности. Белоснежный, отглаженный халат, но с большим чернильным пятном на втором нагрудном кармане. Скособоченные очки с погнутой душкой, сползающие на самый кончик прямого, красивого носа. Излишняя худоба, из-за чего мужчина больше напоминал циркуль или швабру. Я не врач, но даже свободный халат только подчеркивал, что у этого мужчины можно позвоночник через живот почесать. Прибавим к этому короткие, мягкие, темные волосы с длинной, косой челкой — и станет ясно, почему я едва сдержала улыбку, когда он поздоровался и представился.

Рун рванулся ко мне, но не заметил кресло, влетел в него на приличной скорости, почти упал, едва не воткнувшись носом в мою койку. Ну а через пять минут осмотра я заметила в глазах врача-экспериментатора тот самый блеск безумного ученого, который впоследствии привел к краху уже не одну цивилизацию.

— Отличный отклик на регенераторы… — пробормотал он, вчитываясь в показания приборов, и забыв обо всем. — Просто прекрасно! Поразительная регенерация! Интересно… это только на внешние повреждения? А если препараты? А как бы было с ядами…? А с пулевым? А если повредить мозг… зрение… обоняние… сколько идей…. Какие перспективы!

Слушая его тихое бормотание, я сильно пожалела, что обладаю отличным слухом. Захотелось зарыться под одеяло. А когда он глянул на меня, как на редкую бабочку, на крыльях коей начертана формула вечной жизни, то еще и под матрас. Сомневаюсь, что где-то есть разумный способный, услышав подобные мысли ученого, не забеспокоиться о сохранности собственной жизни.

У меня был обширный опыт, и опытов ученых над моим телом в том числе. Помнится, меня как-то угораздило оказаться в теле вампирши в те времена, когда о существовании маленькой расы узнали люди. Бррр… Честно говоря, периоду мира, когда зарождается единый или «всеобщий» язык, когда за одно появление на улице уже не побивают камнями, когда не уничтожают книги и культуру другого народа, всегда предшествует период войны на уничтожение. В одном мире всегда желает остаться только одна раса. Здесь это назвали бы «эволюцией», тогда как на деле это только дурость и кровожадность. И лишь получив ответкой от «неугодной» расы, можно рассчитывать на мир. Да, меня изучали, и далеко не всегда я выживала после исследований. Повторять подобное мне не хотелось совершенно. Я, конечно, привыкла к переходу между жизнями, но я — не мазохист.

Получив воспоминания этого тела, я надеялась, что опытов над разумными тут не проводят, по крайней мере, так открыто. И как оказалось, я ошиблась. Девочка Ребекка не поняла бы намеков «безумного гения», а вот сестричка сочла их шуткой, судя по лицу. Но, даже мой слабенький, можно сказать новорожденный Эмпат взвыл в мозгу о правдивости слов Руна. Мужчина не шутил, не лгал и не разыгрывал для маленькой девочки театр. Он думал, и говорил мысли вслух, и только.