Пролог
— Пожалуйста… Больно! Больно! Бо…ль…но… — от собственного крика закладывает уши.
Кровь и слезы мешают видеть. Только крик и целый океан боли.
Всплеск.
Я вбегаю на крыльцо, открываю дверь…
Всплеск.
Хрип отца. Перекошенное от боли лицо. Под его грудью появляется окровавленная лапа с длинными узкими когтями. Короткий рывок — и лапа сжимается в кулак. Вторая лапа разрывает горло так, что голова почти отделяется от тела.
Кровь. Вокруг одна кровь. Море крови.
Больно. Мне очень больно.
Всплеск.
— Не надо! — шепчу, умоляю. — Больно!
— Конечно, больно! — отвечает кто-то над ухом, но я не чувствую его запаха, не могу вспомнить интонацию голоса.
Вокруг один туман. Я только слышу собственный и его голос. И боль. Так много боли, будто вокруг нет ничего, кроме нее.
— Бо-ль-но! — кричу и плачу.
— Какая мягкая и чистая девочка! — смеется голос. — Такая чистая, — повторяет с удовольствием, — ни волос, ни прыщей! Сейчас будешь чуток грязненькой!
Удар. Боль. Мой крик переходящий в всхлип и хрип.
Всплеск.
Я бегу по коридору. Тусклый свет с потолка, темные узкие переходы. И вонь. Вокруг одна кровь. Сырость и еще что-то, что я не могу понять.
Бегу. Задыхаюсь. Боюсь до звона в ушах. Они убили маму и папу. Перед глазами не коридор, а мама с застывшим лицом. Ее рык, переходящий в визг. Мама и папа — их больше нет.
Бегу и слышу чьи-то голоса, чувствую их запах. От страха не сразу получается повернуть ручку ближайшей двери. Успеваю увидеть распятого на большом столе волка. В воздухе комнаты густая вонь серебра и крови. У волка с задних лап содрана шерсть, кожа и мяса. До костей содрано, но волк все еще жив и пытается скалиться.
Кричу! На мой крик дергается волк и те, кто причиняет ему боль. Не вижу лиц, не чую их запахов.
Удар. Боль. Много боли. Не могу дышать.
Всплеск.
— Чистая девочка стала грязной! — крик удовольствия.
Боль. Как же много боли.
Рука из груди отца.
Всплеск.
— Не надо! Пожалуйста! — умоляю.
***
Робин с явным облегчением отпустил тоненькую синюшную ручку, которая страшно смотрелась на фоне белой простыни. В сознание ворвались медицинские ароматы и писки разных приборов, как и шуршание аппарата для дыхания.