Храни Волка. История 1 (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Юное создание оказалось не готово ник боли, ни к горю, ни к насилию… слишком много для духовного ребенка. Ее души уже нет, как нет вырванного из земли цветка, но вот осколок ее остался, как остаются невидимые в почве корни погибшего цветка. И этот осколок стал частью меня, последняя попытка сохранить хотя бы чуть-чуть. Души будут бороться за свою жизнь до последнего, и это был ее последний рывок. Под защиту сильной и старой сущности.

Девочка никогда бы не дала мне понять, что уже присосалась ко мне, как полип, в желании сохранить хотя бы такое, но существование. Со временем, с годами, моя душа полностью бы впитала обрывок развоплощенной души. Я и правда ее не ощущала, путая с памятью тела. Но тело — не скорбит! Не кричит мысленно от горя! Не умоляет о спасении! На это способен только разум, живущий или духовный.

— Твою же мать! — выругалась я шепотом, поднимаясь на ноги.

Вот так, пойдя на поводу у малышки, чье тело заняла, я и оказалась на крыше корпуса у трубы вентиляции. Спасать кого-то, вообще, дело не благодарное, а уж спасать незнакомого оборотня! Я прекрасно понимала, что в «детском» корпусе уже подняли тревогу. Знала, что нет ничего более глупого, чем оставаться в том же месте, где тебя будут искать.

Только каждый шаг, который отдалял от неизвестной реанимационной палаты, резал меня изнутри. Ребекка страдала, как могут страдать только дети, видя боль близких. Ей было больно, и эта боль не давала уйти.

Пришлось успокоить себя тем, что в палате этого неизвестного волка наверняка есть деньги или ценности. А мне, как беглянке, деньги будут нужны, причем любые и в любых количествах. Глупо отказываться от возможности заработать. К тому же червяк полудохлой совести напомнил, что это именно Вальтер спас меня от волчицы. К тому же это его братик мечтает всплакнуть на моей могиле, а не Вальтер. Этого альфу можно обвинить только в наплевательском отношении к искалеченному ребенку…

Попасть в закрытый корпус можно было тремя путями. Первый: законный, то есть под многочисленными камерами и по пропускам. Второй: через окно, что тоже подразумевало камеры. За время моей игры в шпиона я хорошо уяснила, что любое «закрытое» отделение Госпиталя напичкано камерами с избытком. Нет ни одного коридора или помещения, где не было бы камеры. Ну и третий вариант: крыша и вентиляция. Какой дурак будет ставить камеры на крыше, если она не приспособлена для передвижения по ней? Камер нет и в вентиляции, а учитывая постоянную обработку палат, трубы вентиляции достаточно широкие, чтобы в них пролезла девочка или даже худая девушка, так что мой выбор был очевиден.

Двускатная крыша с широким подножьем у самого края была, мягко говоря, неудобна для перемещений по ней. Вот и пришлось изображать из себя то ли гусеницу, то ли паука, перемещаясь от одной «башни» вентиляции к другой.

Вот когда я прокляла слабость этого тела, это когда сообразила, что вырвать решетку на трубе просто не смогу. Погнуть да, но не вырвать. И какой идиот придумал прикручивать ее не на четыре болта, а на все восемь? Ни одно из моих умений просто не способно воздействовать на металл, а под рукой не было инструментов. Ну не ногтями же мне болты выкручивать?

Помощь пришла откуда не ждали. После пяти минут бесплотных попыток оторвать решетку внутри отозвалась волчица. Зверь легко переместился к самой коже. Мое зрение сменилось на черно-белое и искаженное; резко усилился нюх, а тонкие детские пальчики, которым бы струны перебирать, легко выдрали железку, открывая проход в недра здания.

Ухватилась руками за верхний край прямоугольной трубы, которая напомнила мне раскрытую пасть замершей кобры, и вбросила свою тушку внутрь, тут же растопыриваясь внутри ногами, чтобы не полететь вниз.

На ползанье в темноте ушло больше часа. Врубленные на полную Локатор и Эмпат старательно докладывали, когда рядом появлялись живые. Из подслушанных разговоров узнала, что новость о сбежавшей девочке, уже бродит среди персонала, но вот о Вальтере не говорили. Я проползала комнату за комнатой, палату за палатой, но никого похожего на альфу не видела. Двигалась медленно, замирая при каждом шорохе.

Единственный плюс моего тела — отличное зрение. Я прекрасно видела в кромешной темноте, а уж когда спустилась ниже и вентиляция стала выходить в помещения, а значит и свет из кабинетов проникал внутрь трубы, мне стало совсем отлично. Нет, будь на моем месте человек, то тут и свихнуться недолго, узко, пыльновато, неудобно, но мне было вполне комфортно.

Все изменилось еще примерно через час. Я как раз была недалеко от одной из палат. Золотистый свет проникал через решетку в трубу. Мне была отлично слышна беседа двух мужчин. Реаниматолог дежурил сегодня, и проводил время со старым товарищем, еще с армии. Они шутили, травили байки, вспоминали друзей. Какое-то время я слушала их беседу, надеясь, что врач скажет что-то про альфу, но тот молчал. Точнее не вспоминал о «дорогом» больном. Хотела уже тихо ползти мимо, когда в палату влетела девушка в бело-голубом костюме и белых тапочках.

— Кел Врен! — выдохнула она. — Там… мистер Хаурес…

Больше она ничего не сказала. Врач в темно-зеленой хирургичке резко побледнел и вылетел из комнаты, как ошпаренный. Я едва успела набросить на него Маяк. Благо для этого совсем не обязательно касаться объекта, достаточно зрительного контакта в пять-десять секунд. Только вот, при зрительном контакте расходуется больше сил.

Палата с Вальтером Хауресом оказалась аж на третьем этаже. И к тому моменту, как мне удалось туда спуститься и доползти, альфу, в очередной раз, вернули к жизни. Реаниматолог настаивал на вызове Руна, и его, Вальтера, брата, но пациент не внял. Его еле различимый шепот я так и не разобрала за возмущениями врача. Замерла мышью у вентиляционной решетки над шкафом. Здесь две комнаты явно объединили в одну палату, снеся часть стены. Там, где и шел спор, пиликали приборы, пахло лекарствами, там была кровать. Здесь же, куда и выходила вентиляция, имелся низкий столик с цветами, три кресла и кожаный диван со шкафом. Из моего положения была видна только входная дверь и глазок камеры над ней.

Уговоры пациента оборвались его рыком, да таким, что даже мои волоски на спине встали дыбом. Силен альфа, ничего не скажешь, раз даже иномирку проняло. Врача и двух медсестер вынесло из палаты. На пороге в прямоугольнике света из коридора остался только охранник, копия моего Бранда, если сравнивать только комплекцию, такой же шкаф.

— Брату не звони! — тихий, едва слышный, но все равно властный голос. — Завтра приедет и узнает, а сегодня его не стоит трогать. Ночь уже… И камеру выруби.

— Но, — замялся мужчина.

— Выруби, я сказал!

Оборотень резко коснулся прозрачной сферы над дверью, повернул незаметный рычаг — и глазок камеры закрылся черным пластиком.

Я ждала еще часа два. Ночь полностью вступила в свои права, когда я все-таки решилась. Вырвать решетку было просто, и почти бесшумно. Тут она и тоньше и всего на четырех болтиках держалась. Выползла на шкаф и уже с него на пол. Быстро размяла мышцы, покрутила шеей… и принялась за обыск. Из-за стенки не было слышно ничего, кроме тихого писка и вентиляторов приборов.

Наличности в вещах больного почти не было, что логично, зачем миллионеру наличка в больнице? Зато, в дорогом портмоне нашлись безымянные кредитки для безнального расчета, которые не требуют кода и личных данных. Видимо, использовал их для платы в терминалах заправок и прочих местах. Из забитого холодильника достала минералки и пару батончиков. Вышла к больному во все оружие, с батончиком в одной руке, и бутылкой воды в другой.

Он спал, повернув голову к окну. Оно было распахнуто настежь, и с высоты третьего этажа был виден парк и далекие огоньки города, Госпиталь же был на небольшом холме. Чистое небо, звезды и легкий теплый ветер. РомантИк, однако! И я бы восхитилась, если бы не попытка меня прибить.

— Так вот ты какой, северный олень! — припомнила я присказку одного из моих тел.

«Олень» выглядел неважно. Совсем. В этом существе ничего не напоминало того Вальтера, что пришел мне в голову. Он осунулся, похудел, был утыкан трубками. Вокруг перемигивались многочисленные приборы. Маска для дыхания только прибавляла ему возраста, если это, вообще, возможно с черепом, обтянутым тонкой кожей. На лбу и острых скулах имелись мелкие капельки пота. Дышал он медленно, с явным трудом.

Я бы усомнилась в том, что это и есть цель поисков, но малышка Бекки узнала его и таким, почувствовала. Так что пришлось, со вздохом, решительно сдернуть простыню, прикрывающую его от груди и ниже.

Картина изуродованного оборотня могла бы напугать любого нормального живущего, но не меня. Во-первых: я уже давно не относила себя к числу нормальных. Во-вторых: у меня слишком большой опыт жизней, чтобы хоть как-то реагировать на чужие раны. Их надо лечить, а не «реагировать» на них.

Начиная с середины бедра, ноги волка больше всего напоминали плохой протез, утыканный многочисленными трубками, по которым подавался чуть розоватый раствор. И я догадывалась, чья кровушка бежит по этим трубкам. Сами ноги были хорошо зафиксированы в пластиковых фиксаторах, но все равно из-под трубок сочилась свежая кровь, скапливаясь и размазываясь по стенкам фиксаторов. Страшнее всего смотрелись тонкие, словно искусственные, ступни с длинными, красивыми пальцами. Точнее, теоретически, раньше они были красивыми, сейчас же скрючены, как у мумии.