Майкл хотел было заметить, что в Пенсильвании очень высок процент аварий с участием несовершеннолетних водителей (он узнал об этом от Регины, которая вскоре после покупки Кристины вслух зачитала мужу статью из воскресной газеты. «Сорок один процент», – медленно и зловеще, точно предрекая конец света, проговорила она). Но потом он решил, что вряд ли Арни это будет интересно… по крайней мере сейчас.
– Только страхование ответственности?
Они проехали под отражающим знаком с надписью: «К аэропорту – левая полоса». Арни включил поворотник и поменял полосу. У Майкла немного отлегло с души.
– Страхование на случай столкновения может получить только совершеннолетний. Ей-богу, эти говноеды-страховщики богаты, как Крёз, но застрахуют тебя лишь в том случае, если им это на руку.
В его голосе прозвучали отвратительные злобные нотки, которых Майкл раньше не слышал, да и выбранные сыном бранные слова напугали его и смутили. Наверное, так он разговаривал со своими сверстниками (позже он поделится этим соображением с Гилдером, не сознавая, что Гилдер был единственным сверстником в окружении сына), но при Майкле и Регине он никогда себе подобного не позволял.
– Водительский опыт и репутация не имеют для них никакого значения, – все бухтел Арни. – Тебя не застрахуют от столкновения по одной-единственной причине: из-за долбаных актуарных таблиц. В двадцать один – пожалуйста, только платить ежегодно придется целое состояние. До двадцати трех или около того (если не женишься). Да уж, у говнюков все продумано…
Впереди замерцали огни аэропорта: таинственные голубые точки отмечали взлетные полосы.
– Если кто-нибудь меня спросит, кто на свете всех подлее, я не задумываясь отвечу: страховщики.
– Неплохо ты подготовился, – заметил Майкл, не осмеливаясь сказать что-либо еще; Арни, казалось, готов был завестись с полоборота.
– Я обошел пять страховых компаний! Мама пусть говорит что хочет, но я денег на ветер не бросаю.
– И лучшее, что ты смог придумать, – страхование ответственности?
– Угу. Шестьсот пятьдесят долларов в год.
Майкл присвистнул.
– Вот-вот!
Блеснул еще один знак: две левых полосы предназначались для тех, кто заезжал на парковку, а правые – для тех, кто улетал. У въезда на стоянку – еще одна развилка: справа автоматизированные ворота для покупки билетов на краткосрочную парковку, слева стеклянная будка, в которой сидел сторож-кассир. Он смотрел в маленький черно-белый телевизор и курил сигарету.
Арни вздохнул.
– Наверное, ты прав. Так будет лучше для всех.
– Конечно! – облегченно выдохнул Майкл. Арни снова был прежний, и в глазах – никакого ледяного блеска. – Всего-то на десять месяцев.
– Угу.
Он подъехал к будке, и кассир – молодой парень в черно-оранжевом свитере с логотипом Либертивилльской средней школы на кармане, – отодвинул стеклянную перегородку и спросил:
– Помочь чем?
– Я хотел приобрести талон на тридцать дней, – ответил Арни, роясь в карманах.
Майкл его остановил:
– Я куплю.
Арни мягко, но решительно оттолкнул его руку и достал бумажник.
– Нет, это моя машина, я сам буду за все платить.
– Но я только хотел…
– Знаю. Не надо.
Майкл вздохнул.
– Конечно. Вы с мамой одинаковые. Все будет хорошо, если будет по-моему.