– Ч-что?..
– Да, перемены. Она напугана, слишком много пьет и иногда испытывает боли. Не часто, – поспешно добавил он, увидев встревоженный взгляд сына. – Она уже была у врача, это всего лишь возрастные изменения. Однако у нее серьезный эмоциональный кризис. Ты – ее единственный ребенок, и ей сейчас необходимо, чтобы в твоей жизни все было хорошо и правильно, не важно, какой ценой.
– Ага, правильно – на ее взгляд. Ничего нового в этом нет. Она всегда этого хотела.
– Разумеется, собственный взгляд на твое благополучие кажется ей единственно верным. Но скажи мне: разве ты чем-то лучше? Ты ведь хотел ее довести, мы все это прекрасно поняли.
– Она первая начала…
– Нет, это ты начал. Привез сюда машину, хотя отлично знал, как мать к ней относится. И еще кое в чем она права. Ты изменился. В тот самый день, когда вы явились сюда с Деннисом и сообщили нам о покупке машины. Думаешь, ее это не расстраивает? А мне каково? Не узнавать родного сына, видеть в нем черты, о существовании которых даже не догадывался?
– Да брось, пап! Не перегибай…
– Мы почти тебя не видим, ты все время пропадаешь в гараже и с Ли.
– Ты говоришь как она.
Майкл вдруг ухмыльнулся.
– Не-ет, ошибаешься. Это ты говоришь как она, а я говорю как идиот-миротворец, которого вот-вот подстрелит в задницу одна из враждующих сторон.
Арни чуть расслабился; его рука вновь принялась гладить машину.
– Ладно, я понял. Но почему ты позволяешь Регине собой помыкать, объясни мне?
С лица Майкла не сходила грустная униженная улыбка, похожая на улыбку собаки, которая долго бегала за палкой жарким летним днем.
– Наверное, с какими-то вещами в жизни привыкаешь мириться… И они окупаются другими благами, которых тебе не понять, а мне – не объяснить. Ну например… я все-таки ее люблю.
Арни пожал плечами.
– Что теперь-то?
– Может, прокатимся?
Арни сперва удивился, потом обрадовался.
– Конечно! Залезай. Куда поедем?
– В аэропорт.
– Куда?! Зачем?
– По дороге объясню.
– А Регина?
– Твоя мама легла спать, – тихо ответил Майкл, и Арни немного покраснел.
Он вел машину легко и умело. Новые фары Кристины пронзали поздние сумерки чистым и глубоким туннелем света. Он проехал мимо дома Гилдеров, затем свернул на улицу Вязов и двинулся к улице Джона Кеннеди. Еще два поворота – и машина выехала на шоссе, ведущее к аэропорту. Дорога была почти пустая, двигатель мягко урчал. Приборная панель светилась таинственным зеленым.
Арни включил радио и нашел питсбургскую станцию WDIL, по которой крутили только старые шлягеры. Джин Чэндлер напевал «Герцога-графа».
– Не едет, а плывет! – восхищенно сказал Майкл Каннингем.
– Спасибо, – с улыбкой ответил Арни.
Майкл втянул носом воздух: