— К каким же?
— Сделать заказной материал.
— Про Boeing?
— Там была тёмная история — взятки, коррупция.
— И ты как законопослушный гражданин обратился в полицию?
— Что? Делать мне больше нечего, — фыркнул Ким. — А это Гарди Саммерс.
Я поглядывал в сторону Дамески, поглаживая шлёвку на сумке. С виду — типичный ловелас: значит, старался держаться от таких кадров, как Ким (то есть, себе подобных), подальше, чтобы не столкнуться с конкуренцией. Я представил их вместе в какой-нибудь тесной кабинке наедине. В голове вспыхнул образ: этот субтильный мужичонка с прилизанными волосами и — брр! — подтяжками суёт Киму в карман деньги, а тот ехидно улыбается и выбрасывает их.
— Здравствуйте, мистер Саммерс. — Ким обменялся с кем-то рукопожатием, пока я выпал из реальности, и перешёл на полушёпот, когда мы остались одни. — Тот ещё лицемер.
— А что случилось?
— Подал на канал иск на три миллиона долларов. Двуличная тварь.
— О, ну и кто выиграл?
— Ханжа, — продолжал тихо ругаться Ким.
Я спрятал смешок в ладони. Мне нравилось, что мы с Кимом были в одной команде на вечеринке. Он доверительно рассказывал мне о знакомых и не пытался пропихнуть меня в их компанию.
— Очевидно, не вы. Так у тебя богатое криминальное прошлое?
— Ты не представляешь какое.
Мы подошли к стене, вдоль которой расставили высокие столики. На каждом — по два бокала шампанского, что весьма кстати — я старался не пить крепкие напитки, особенно на работе. Официальное начало мероприятия назначили на девять вечера; у меня оставалось от силы пятнадцать минут для непринуждённой беседы с Кимом.
— Так расскажи.
— Что? Как меня вместе с парнями из колледжа приняли за эксгибиционистов?
— Не может быть. — Я оперся о стол. Ким прислонился к нему с другой стороны.
— Может.
— Как это случилось? Я жажду подробностей!
— Ты жаждешь знать, не показывал ли я бедным девчонкам свои половые органы в юности? — Ким рассмеялся, гладя указательным пальцем ножку стакана. — В людных местах не показывал, хотя случай вышел дурацким. В колледже я возглавлял сообщество расследователей. Мы брались за дела, которые федералы так и не раскрыли в связи с недостатком улик.
— А что, почему бы и нет? Куда им до ваших ресурсов и смекалки?
— Вот. — Он указал на меня пальцем, едва не подавившись шампанским. — Вот и мы так подумали. Задания были вроде квестов, ну, чтобы не только расследовать, но и веселиться. Мы же были студентами, не суди строго. И на одно задание вышли в длинных плащах. Вечером. В парк. Единственное, чего мы опасались, так это того, что нас примут за настоящих детективов, — он округлил глаза, переходя на шёпот, — и придётся кого-то спасать.
Я смеялся, не в силах удержаться.
Мужчины с чувством юмора очаровывали меня — так было всегда. Я только надеялся, что не заглядывал Киму в рот слишком откровенно. Приходилось постоянно себе напоминать: он твой коллега, твой коллега… Было бы непрофессионально увлечься им, а ты уже увлёкся.
Но разве я рационален? Способен отключить эмоции? Не чувствовать?
Мои страсти, будь то человек или занятие, полностью увлекали меня.
— Они заглянули нам под плащи, поняли, что мы не эксгибиционисты. Как будто эксгибиционисты ходят стаями. Хотя, может, это они были вуайеристами и хотели просто посмотреть?
Я пялился на него с вежливой улыбкой. Честно говоря, мне было плевать, что он говорил. Главное, что он говорил, между нами происходил диалог, мы узнавали друг друга.