— Ну, вот вам установленный факт, — ехидно сказал я. — У нас осталось пятнадцать фунтов, это, примерно, сорок долларов. Пора решать, куда мы двинем отсюда, пока кто-нибудь не догадался проверить наши липовые документы.
Фостер покачал головой:
— Я не удовлетворён тем, что мы не проработали все возможности. Я проанализировал геометрические соотношения между различными элементами, и у меня появилось несколько идей, которые мне хотелось бы проверить. Я подумал: хорошо бы сходить туда ночью и поработать в отсутствие обычной толпы туристов, наблюдающих за каждым твоим шагом.
Я застонал:
— Вы меня убьёте! Придумайте что-нибудь получше. Или хотя бы другое.
— Мы возьмём здесь что-нибудь перекусить, а как стемнеет — пойдём, — предложил Фостер.
Хозяин бара принёс нам тарелки с холодным мясом и картофельный салат. Я жевал тонкий, но упругий ломоть ветчины и думал о всех тех людях, которые где-то усаживались за столы с изысканными блюдами среди сверкающего серебра и хрусталя. Уж слишком много было в моей жизни дешёвых забегаловок, слишком много этой жареной по-французски картошки. Я даже, казалось, чувствовал всю её тяжесть, лежащую камнем в моем желудке. Я все больше удалялся от острова моей мечты… И виноват в этом был только я сам.
— «Старый грешник», — вздохнул я. — Это — про меня.
Фостер взглянул на меня.
— Занятные названия у этих старых пабов, — заметил он. — Я полагаю, в некоторых случаях их происхождение теряется в глубокой древности.
— И почему только они не придумали что-нибудь более весёлое, — сказал я. — Например, бар «Рай и гриль» или кафе «Счастливый час». Вы заметили вывеску, которая болтается снаружи?
— Нет.
— Изображение скелета, который держит поднятой одну руку, как евангелист-янки, предрекающий конец света. Его видно отсюда через окно.
Фостер обернулся и посмотрел на выцветшую от непогоды вывеску, которая поскрипывала на ветру. Он смотрел на неё довольно долго, а когда повернулся ко мне, его взгляд был каким-то необычным.
— В чем дело?.. — забеспокоился я.
Фостер пропустил мой вопрос мимо ушей и подозвал жестом хозяина бара, низенького толстяка крестьянского вида. Тот подошёл к столу, вытирая руки о передник.
— Очень интересное старое здание, — сказал Фостер. — Мы тут любуемся им. Когда оно построено?
— Знаете, сэр, — ответил хозяин, — этому дому не одна сотня лет. Рассказывают, будто его построили монахи из монастыря, который был когда-то недалеко отсюда. Его разрушили воины короля, — это был Генри, — когда тот разгонял папистов,
— По-видимому, Генри VIII.
— Ага, правильно. Не тронули только этот дом, потому как он был пивоварней, и король сказал, что — нужное заведение. И он наложил оброк: два бочонка крепкого портера с каждой варки ко двору короля.
— Очень интересно, — заметил Фостер. — Эта традиция сохранилась?
Хозяин отрицательно покачал головой:
— Кончилась при моем деде. Королева оказалась непьющей.
— А как он получил такое странное название — «Старый грешник»?
— Как свидетельствует легенда, однажды мирской брат местного ордена рылся там, на равнине у больших камней, в поисках сокровищ друидов, хотя аббат запретил ему и близко подходить к этому языческому месту, и наткнулся на человеческие кости. Будучи добрым по душе, он решил похоронить их в земле по христианскому обычаю. Ну и, зная, что аббат этого не разрешит, он стал копать могилу ночью, на священной земле у стен монастыря. Но аббат, которому в ту ночь не спалось, прогуливался в окрестностях и застал этого человека за его занятием. Когда аббат стал расспрашивать что к чему, тот представил себе, как долго ему придётся нести покаяние, взял да и сказал аббату, что копает погреб для эля. Аббат, будучи человеком мудрым, похлопал его по спине и пошёл дальше. Вот так была построена пивоварня. Аббат освятил её, а вместе с ней и те кости, которые были захоронены под бочками с элем.
— То есть, старый грешник похоронен здесь, под полом?
— Да, так, во всяком случае, говорится в легенде. Хотя я сам там не копал. Но этот дом известен под таким названием уже четыреста лет.
— А где, вы говорите, копал тот мирской брат?
— Там, на равнине, у друидских камней, которые называют Стонхендж, — повторял хозяин. Он взял со стола пустые кружки. — Ещё будете, джентльмены?
— Конечно, — ответил Фостер. Он спокойно сидел напротив меня с безразличным лицом. Но я чувствовал напряжённость под его внешним спокойствием.