— Я пришел помочь тебе, Баярд. Сделать, что смогу…
— И в чем это выразится? Очередной билет в один конец в какой-нибудь славный тупичок, где я смогу заняться домашним хозяйством, разбить маленький садик и позабыть обо всем несбывшемся в том мире, которого больше не существует, потому что неким слишком волосатым людям показалось, будто от него могут быть неприятности, и они не захотели рисковать…
Я наступал на Дзока с мыслью проверить, так ли легко сдавить его шею, как это кажется.
Агент сидел на месте, не отводя взгляда.
— Хватит вести себя как законченный идиот, Баярд, твоей расе присуща не только свирепость. Кроме того, я сильнее тебя…
Он вынул что-то из кармана своей щегольской белой куртки и бросил к моим ногам.
Это был мой жук-пистолет. Я подхватил его.
— Что ж, если ты действительно маньяк-убийца, продолжай. Не трудись слушать, что я имею сказать, или гадать, зачем я сюда явился.
Я взглянул на него поверх костра, затем сунул оружие в карман и сел.
— Продолжай. Я слушаю.
— Я много думал над этим делом, Баярд, — спокойно произнес Дзок. Он налил себе еще чашечку кофе, понюхал ее и пристроил на колене. — И меня посетила идея…
Я молчал. Было очень тихо: даже ночные птицы прекратили перекликаться. Откуда-то издалека донесся рев. Ветер потревожил деревья над головой. Они вздохнули, как старики, припоминающие ушедшие безумства юности.
— Мы в наших паутинных исследовательских лабораториях разработали кое-какие интересные штуки, — продолжал Дзок. — Одно из наших свежайших творений — особый, легкий костюм с вплетенной в самую ткань паутинной схемой. Генератор помещается в ранце весом всего несколько унций. Он спроектирован на базе последних открытий в области плазмомеханики с использованием ядерной энергии вместо привычных электромагнитных полей…
— Прекрасно, — рявкнул я. — Какое отношение это имеет ко мне?
— Он дает своему носителю возможность перемещаться по Сети без челнока. Разумеется, необходимо настроить костюм на личный коэффициент энтропии носителя, но это само по себе является преимуществом: таким образом создается механизм автоматического возвращения домой. Когда поле активируется, носитель автоматически переносится в континуум минимального стресса, а именно — на свою родную А-линию или любую другую линию, к которой приспособлен его обмен веществ.
— Отлично. Вы разработали улучшенный челнок. И что?
— Я прихватил один с собой. Для тебя. — Дзок махнул рукой в сторону купола стандартной державной модели сетевого транспорта, куда более сложного устройства, нежели неуклюжие машины Империума. — Я тайком пронес его к себе в грузовой трюм, стащив из лаборатории. Благодаря тебе я преступник по нескольким статьям, старина.
— Что мне делать с этим костюмом? Отправиться охотиться на акул? Ты уже сказал мне, что моего мира больше нет…
— Имеется еще одна разработка, которая, уверен, тебя заинтересует, — продолжал Дзок невозмутимо. — В ходе наиболее засекреченных исследований природы Паутины мы сделали несколько новых открытий, проливающих совершенно новый свет на старые представления о реальности. Естественно, с первых шагов в этой области приходилось принимать за аксиому факт единства бытия: что во вселенной бесконечностей существуют все возможные вещи. Но все же с присущим нашей линейной ориентации интеллектуальным шовинизмом мы полагали, что волновой фронт одновременной реальности распространяется повсюду в одинаковой степени; что «сейчас» на нашей линии неизбежно является «сейчас» на любой другой — и что это неотъемлемая черта вселенной, столь же необратимая, как и энтропия…
— Ну разве это не так?
— Да… именно необратима, как энтропия. Но теперь выясняется, что энтропию можно повернуть вспять и, между прочим, очень легко, — Он победоносно улыбнулся.
— Ты хочешь сказать, — осторожно спросил я, — что твой народ разработал способ путешествий во времени?
Дзок рассмеялся.
— Не совсем — не в том буквальном смысле, который ты вкладываешь в эти слова. Существует объективная невозможность повернуть вспять чье-либо движение по его собственному временному пути… — Вид у него сделался задумчивый. — По крайней мере, я так думаю…
— Тогда о чем речь?
— Когда человек покидает собственную А-линию, пересекая прочие линии во всем их бесконечном множестве, возможно — путем должного приложения этих свеже-обузданных субатомных гипермагнитных сил, о которых я тебе только что говорил, — выработать своего рода… галс, назовем это так. Вместо того чтобы пересекать линии в плоскостном темпоральном равновесии, для чего хватает и примитивных двигателей, можно, как мы обнаружили, исказив вектор, двинуться по времени назад, на уровни, одновременные прошлому исходной линии, на расстояния, пропорциональные расстоянию нормальных перемещений в Паутине.
— В твоих словах явно присутствует смысл, — съязвил я, — Но какой?
— А такой, что с помощью костюма, который я тебе привез, ты сможешь вернуться на свою линию ноль-ноль во время, предшествовавшее ее исчезновению!
Уже почти рассвело. Мы с Дзоком провели последние несколько часов у него в челноке над разложенной на крохотном навигационном столе картой. Производимые нами расчеты, основанные на сложных формулах, представляли, по словам агента, соотношения между нормальной энтропией, Е-энтропией, сетевым перемещением, энтропическим коэффициентом обсуждаемого — моего — тела и прочих факторов, слишком многочисленных, чтоб о них упоминать, даже если бы я понимал, о чем речь.
— Ты сложный случай, Баярд, — покачал головой Дзок и открыл плоский кейс, в котором лежал напоминающий стетоскоп прибор с похожей на звукосниматель от фонографа насадкой. Он снял показания с моего черепа, сравнил их с уже написанными цифрами.