— Что-то я не улавливаю, Дзок, — перебил я, — Ты заманил меня в Ксониджил, пообещав мне помощь против хагрун…
— На самом деле, Баярд, я лишь обещал сделать все, что смогу. Нам просто не повезло, что Сфуджил заседал в Совете на той неделе. Он отъявленный ксенофоб. Мне и в голову не приходило, что он рискнет потребовать ссылки на основе сфабрикованного обвинения…
— Именно ты отобрал у меня оружие, — напомнил я.
— И слава богу. Прикончи ты кого-нибудь, я был бы бессилен спасти тебя от испепеления на месте. И не уверен, что захотел бы. Знаешь, ты действительно кровожадный тип.
— Итак, ты последовал за мной на ИП-четыре…
— Как только смог. Мне удалось получить наряд на сопровождение группы новобранцев — разумеется, только из местных уроженцев…
— Местных?
— Э… мм… англиков, как и ты, отловленных еще детенышами… то есть младенцами. Очаровательные они создания, детеныши англиков. К ним невозможно не привязаться. И обучаемы, как никто, и чертовски человечны…
— Ладно, пропаганду можешь пропустить. Почему-то я не ощущаю духовного подъема, воображая людей-рабов очаровательными бельками.
Дзок откашлялся.
— Конечно, старина. Извини. Я просто хотел сказать… ладно, проехали, что я могу сказать? Мы дурно с тобой обошлись! Признаю! Но, — сверкнула лукавая улыбка, — я умолчал о твоей стойкой психологической защите против гипнотической обработки. Осмелюсь заметить, фальшивые воспоминания продержались бы гораздо дольше, если бы наши мнемотехники знали об этой твоей особенности и соответственно изменили структуру внушения. И я последовал за тобой, дабы принести извинения, но обнаружил, что ты бежал из…
— К чему такая загадочность? Почему не прийти открыто, не постучать в дверь и не сказать, что все прощено?
Дзок хихикнул.
— Ну-ну, дорогой мой, как ты представляешь себе реакцию типичного англикского крестьянина на появление в дверях моей физиономии с расспросами о пропавшем приятеле?
Я поскреб подбородок, который чесался от двухдневной щетины.
— Ладно, тебе приходилось действовать с оглядкой. Но ты мог бы позвонить…
— Я мог бы до темноты прятаться на чердаке, затем рискнуть высунуться на разведку, что именно я и проделал, — твердо сказал Дзок. — Я собирался подойти к тебе в доме миссис Роджерс, но ты ускользнул от меня. Я снова засек тебя в домике на опушке, однако ты перемещался слишком быстро…
— Мы заметили, как ты шныряешь вокруг. Я решил, что полиция Ксониджил вознамерилась пересмотреть приговор в сторону чего-то более вечного, чем изгнание.
— В следующий раз я хотел заговорить с тобой на дороге, когда вмешался тот парень в треуголке. Затем ты одурачил меня, сев на поезд. Я потратил уйму времени, пока выяснил, куда ты направился. Мне пришлось вернуться в Ксониджил, поехать в Рим, переместиться на твою так называемую ИП-четыре, а затем приступить к розыскам. К счастью, мы поддерживаем в Италии постоянную станцию, где работают несколько верных людей…
— Тоже местных, полагаю?
— Точно. Боюсь, старина, у тебя развивается мания преследования…
— Это легко, когда тебя преследуют.
— Ерунда. Ты же знаешь, я всегда обращался с тобой как с равным…
— Конечно, некоторые из твоих лучших друзей — люди. Но к черту все это. Продолжай.
— Мм. Да. Конечно, мне приходилось действовать под покровом темноты. Даже тогда это было нелегко. Римская полиция очень подозрительна. Наконец я откопал тебя, подождал снаружи у твоей квартиры, затем сообразил, что ты затеял, и поспешил к тебе в мастерскую. Дальнейшее тебе известно… — Он осторожно потер свой круглый череп. — До сих пор побаливает, знаешь ли. К счастью для меня, я был хорошо закутан…
— Если б ты хоть что-то сказал… — возразил я.
— Я как раз открыл рот, когда ты ударил меня.
— Ладно, сожалею — и гораздо больше, чем ты думаешь, учитывая, через что я прошел после этого. Как, черт побери, тебе удалось выследить меня здесь?
Он улыбнулся, продемонстрировав слишком много ровных белых зубов.
— Твой феерически неэффективный аппарат, старина, оставил в Паутине такой след, что на велосипеде проехать можно.