— Кому тут требуется целительное прикосновение матушки Гудвилл? — проскрипела она. — Ну конечно, вам, сэр. Вам, проделавшему такой странный долгий путь… и которому предстоит еще более странный и долгий…
— Брось, я ж тебе говорила, что это новый джентльмен, — влезла Ингалиль. — А что в корзинке?
Она протянула руку, собираясь приподнять уголок клетчатой красно-белой ткани, прикрывающей корзину, и взвизгнула, когда клюка треснула ее по костяшкам пальцев.
— Следи за манерами, милочка, — ласково пропела матушка Гудвилл.
Она зашаркала к креслу, плюхнулась в него и поставила корзинку на пол у ног.
— Итак, матушка Гудвилл, — взволнованно начала Ганвор, — этому господину нужна от вас только незначительная помощь в…
— Он хотел бы отодвинуть завесу прошлого, чтобы яснее читать в будущем, — проскрипела карга. — И он хорошо сделал, что позвал старую матушку Гудвилл. Ну-с… — Тон ее сделался резче. — Если нальешь мне глоточек, Ганвор, чтобы я немного восстановила силы… А потом вам всем придется выметаться — кроме милорда, нового джентльмена, разумеется. — Она ухмыльнулась в мою сторону, словно хищная птица.
— Меня не интересует будущее… — начал я.
— Не интересует, сэр? — Старуха закивала, как будто соглашаясь. — Тогда вы странный смертный…
— Но мне нужно вспомнить некоторые вещи, — продолжал я, игнорируя ее рекламные ходы. — Может, под легким гипнозом я смогу…
— Итак, стало быть, это в прошлое вы хотели бы заглянуть, как я поняла, — невозмутимо подхватила старуха.
Ганвор, звякнув посудой в буфете, протянула гостье стакан, затем занялась уборкой тарелок со стола. Ингалиль и Хильда молча трудились рядом с ней.
Матушка Гудвилл почмокала губами над коньяком и махнула несоразмерно большой, испещренной бурыми пятнами ладонью.
— Прочь, мои цыплятки, быстро! — проквакала она. — Я чувствую, на меня снисходит дух! Сила струится в завихрениях звездных полей! Странные видения перемешиваются, словно призрачные змеи в котле! Что это? Что это?!
Ай, и впрямь любопытные вещи нашептывают мне нынче духи…
— Болтовню о духах можешь пропустить, — фыркнула Хильда. — Мистеру Баярду нужно от тебя только…
— Займись лучше своими делами, девочка, — рявкнула старуха. — А не то я нашлю на тебя такую судорогу, что даже самый распрекрасный деревенский хахаль по эту сторону Багдада не сможет развести в стороны твои коленки! Все! Брысь!
Женщины вылетели вон, а ведьма повернулась ко мне,
— Теперь к делу, сэр. — Она перешла на вкрадчивый тон. — Что вы готовы пожертвовать бедной старухе за горсть утраченных воспоминаний? Позабыли ли вы любимую, или восторги юности, или ключ к счастью, узренный однажды и исчезнувший навеки?
Я с улыбкой смотрел на нее.
— Вы получите хорошую плату, только давайте пропустим остальную часть болтовни. Лучше сразу перейдем к сути дела. У меня есть основания полагать, что я подвергся искусственно вызванной амнезии. Вероятно, в результате постгипнотического внушения. Я хочу, чтобы вы меня загипнотизировали и посмотрели, нельзя ли снять блок.
Матушка Гудвилл подалась вперед и вперила в меня острый взгляд.
— В вас есть нечто странное… нечто, что я никак не могу распознать. Словно бы ваши глаза устремлены на горизонты, невидимые другим людям…
— Допустим, я странный персонаж, но, надеюсь, не настолько странный, чтобы меня нельзя было загипнотизировать или, если вам будет угодно, зачаровать.
— Ты говоришь, кто-то копался у тебя в голове и забрал твои воспоминания. Кому могло понадобиться проделать с тобой подобную вещь, парень, и почему?
— Возможно, если у вас все получится, я смогу это выяснить.
Она коротко кивнула.
— Я слышала о таких вещах. Заклятие тьмы, налагаемое при свете кроваво-красной луны…
— Матушка Гудвилл, — перебил я, — давайте четко договоримся: при каждом упоминании заклятий, магии, темных сил или рождественских гусей плата снижается. Меня интересует чисто научный месмеризм. Хорошо?
— Что, господин хороший? Уж не собираетесь ли вы учить Повелительницу Тьмы ее ремеслу?!