— Голосование! — рявкнул Сфуджил. — Выведите тварь, агент!
Дзок взял меня за локоть и вывел в коридор. Тяжелые створки щелкнули у нас за спиной.
— Я вообще не понимаю, — сказал он. — Наговорить им всей этой ерунды про сетевую державу! Ты безнадежно настроил Совет против своей персоны — и ради чего?
— Даю тебе подсказку, Дзок. Разве им так уж требовалась какая бы то ни было помощь? Да они уже давно имеют собственное мнение о хомо сапиенс.
— Никодо собирался отнестись к тебе сочувственно, — возразил Дзок. — Он могущественный советник. Но твоя бессмысленная ложь…
— Послушай меня, Дзок, — я схватил его за руку, — я не лгал! Попытайся вбить это в свою тупую черепушку! Мне плевать, что показывает ваша аппаратура. Империум существует!
— Сканер не лжет, сапиенс, — холодно ответил агент. — Тебе лучше признать ошибку и молить о милосердии, — Он выдернул у меня свою руку и разгладил складку на рукаве.
— Милосердии? — Я рассмеялся, но без особого веселья. — От добрейшего советника Сфуджила? Вы, ребятки, так носитесь со своей философией «дружной семьи», но когда доходит до практической политики, становитесь так же безжалостны, как и остальные человекообразные!
— О ликвидации речи не было, — натянуто произнес Дзок. — Перемещение позволит тебе прожить жизнь в достаточном комфорте…
— Я говорю не о своей жизни, Дзок! В мире, которого, по вашим словам, не существует, живут три миллиарда людей. Внезапная атака хагрун станет бойней!
— Твой рассказ не имеет смысла, англик! Мы изобличили твое вранье! Такой линии, как твой Империум, не существует!
— Ваша аппаратура нуждается в перенастройке! Он был на месте сорок восемь часов назад…
Двери Совета открылись. Часовой выслушал кого-то с той стороны, затем поманил Дзока. Агент бросил на меня тревожный взгляд и проследовал внутрь. Двое вооруженных часовых взяли на караул и молча замерли по обе стороны от меня.
— Что там сказали? — спросил я у них.
Никто не ответил. Минута ползла долго и мучительно, словно безногий калека. Затем двери снова распахнулись, и Дзок вышел. За ним следовали двое членов Совета.
— Решение… э… принято, Баярд, — запинаясь, проговорил мой бывший сокамерник. — Тебя проводят на квартиру, где ты проведешь ночь. Завтра…
Мимо него протолкался Сфуджил.
— Не решаетесь исполнить свой долг, агент? — проскрежетал он. — Скажите этой твари, что ее уловки не помогли! Совет проголосовал за перемещение…
Этого-то я и опасался. Я отступил на шаг, выщелкнул пистолет в ладонь… и длинная рука Дзока рубанула меня по предплечью не хуже топора. Мой пистолет поскакал прочь по покрытому ковром полу коридора. Я резко развернулся, нацелившись на короткое ружье в руках ближайшего часового. Мне даже удалось коснуться его — как раз в тот момент, когда стальные браслеты защелкнулись на моих запястьях и дернули назад. Серовато-смуглая рука с тюленьей шерстью на тыльной стороне ладони оказалась перед моим лицом, раздавливая крохотную ампулу. В ноздри хлынул едкий запах. Я закашлялся, стараясь задержать дыхание… Ноги сделались дряблыми, как мокрые веревки, и подкосились. Я грохнулся об пол, но удара не почувствовал. Дзок склонился надо мной и зашевелил губами.
— …сожалею… виноват, старина…
Лежа на спине, я нечеловеческим усилием привел в движение язык и сумел выдавить одно слово: «Правда…»
Кто-то оттолкнул Дзока. На меня уставились близко посаженные желтые глаза.
— …глубокая обработка памяти…
— …закончить работу…
— …слово офицера…
— …к черту его. Англик есть англик…
А потом я падал, легкий, будто воздушный шарик, и наблюдал, как картина вокруг меня выпячивается, смазывается, растворяется в вихре огней и темноты, которые все уменьшались, уменьшались и вскоре пропали вовсе.
Глава 6
Я довольно долго следил за игрой солнечных зайчиков на паре газовых занавесок, колыхавшихся у распахнутого окна, пока не нашел в себе силы припомнить, кто же их туда повесил. Память возвращалась с трудом, словно таблица умножения, некогда выученная, но давно не применявшаяся. Ну да, у меня же приключилось расстройство, нервный срыв, во время выполнения одного щекотливого поручения в Луизиане — детали припоминались смутно, — а теперь я отдыхал в частном санатории в Харроу, принадлежащем добрейшей миссис Роджерс…
Я сел. Головокружение напомнило мне о последнем приступе, свалившем меня после тяжелой инспекционной поездки в… в… В мозгу мелькнуло полустертое воспоминание о странном городе со множеством лиц и… Я ведь тогда неделю пластом провалялся.