«Но почему кольцо. Конор? Почему ты это сделал?» — думала она, глядя на него, а он смотрел на неё. Что-то мелькнуло в его глазах. Страшное. То, что он не смог теперь скрыть за пустой насмешкой тонких губ. Такое страшное, что она не смогла понять.
Не обернулся Конор даже тогда, когда Тород, силясь перекричать галдёж толпы, добавил вслед предыдущим словам, что так раздраконили зрителей в зале:
— Никогда не смей сюда возвращаться, иначе умрёшь! Я лично убью тебя, Конор. ты слышишь?!
Но он уже не слышал. Сорвавшись с места, он избежал захвата стражниками, бросившимися на него со всех сторон, молнией пронёсся через половину зала, чтобы замереть возле Леты, а в следующую секунду вырвать её из толпы за руку, продирая к себе между щитами обескураженной стражи. Он зажал её лицо стянутыми верёвкой ладонями и рванул к себе, впиваясь в неё поцелуем, отдававшим горечью и кровью разбитых губ.
Лета стояла недолго перед тем, как оттолкнуть его и вмазать по скуле зажатым до боли кулаком. Однако этого не хватило, чтобы он выпустил её из объятий. Сил в руках девушки было всё ещё мало.
Через одно мгновение его скрутили и оторвали от неё, с глухим звуком ударяя в живот латными перчатками и приставляя к горлу клинок. Выпрямив его из согнутого положения и поставив на ноги, стража повела Конора к выходу из зала под остервенелые крики бесновавшейся толпы.
Он сумел обернуться и посмотреть на неё. Лета подняла левую руку, сжимая пальцы в кулак и выставляя вперёд лишь обрубок, оказавшийся достаточно длинным для того, чтобы он заметил. И ублюдку хватило сил усмехнуться напоследок.
Стража вывела Конора из чертога. Ровные ряды воинов, остававшихся преградой для зрителей, едва удерживали народ, вознамерившийся догнать преступника и учинить самосуд. Среди всей этой вакханалии из воплей и истерик было невозможно нормально мыслить. Лета опустила руку, чувствуя на себе взгляды некоторых людей из толпы.
Он даже её использовал, как часть своего представления.
«Ненавижу».
Она встретилась с растерянным взглядом Логнара, и в нём пронеслось что-то похожее на понимание. Он знал, почему Конор помешал ритуалу. Лета округлила глаза, но маг поспешно отвернулся, а потом её кто-то схватил и потащил к дверям. Она не сопротивлялась. Смирилась, потому что её начинали таскать, как куклу, слишком часто
Её привели из зала на лестницу, в спасительное молчание каменных стен, наружу от охваченных настоящим хаосом людей. Лета вскинула голову, увидев перед собой Марка, всё ещё державшего руки на её плечах.
Вот за что ей надо зацепиться, чтобы не сойти с ума.
— Тебе уже лучше? — только нашла, что спросить, она.
— Да, намного, — ожидавший других слов отвечал Марк. — А тебе?
Лета замотала головой.
— Нет. Мне никогда не будет лучше. — она посмотрела ему в глаза. — Пойдём вниз. Я должна тебе кое-что рассказать. Прямо сейчас. Кое-что важное. И я пойму, если ты меня ударишь.
Глава 33
Чёрный альянс
Куврата задвинул плотнее шторы, погружая комнату в ещё больший мрак, и повернулся к королю.
Славлен закинул ноги на стол, дожёвывая булочку, и с довольным видом скрестил руки на груди, обводя своего соглядатая прищуренным взглядом.
— Зажечь лампу? — спросил Алистер, возвращаясь в глубину комнаты к своему креслу.
— Нет, — пропел король, продолжая его изучать. — Здесь достаточно светло. Особенно для такой беседы.
Милян Тит оторвал глаза от книги, поглядел на обоих и перелистнул страницу. Славлен закинул руки за голову, улыбаясь.
— Ну и каково это — вернуться на родину спустя столько лет?
— Трудно описать это словами, мой король, — оскалился в ответ Куврата. — К сожалению, эпитеты, достойные высокого слога поэм, мне чужды.
Славлен щёлкнул языком.
— Оставь эти цветистые фразочки. Ты больше не в Ардейнарде, Алистер. Ты дома. Много времени прошло с нашей последней встречи, — проговорил он елейно. — Уже забыл, как ты выглядишь. Слегка постарел, но остался всё тем же скользким изобретательным плутом, обладающим безукоризненной верностью своему истинному хозяину.
Алистер промолчал, резанув быстрым взглядом по королю и устроившись в кресле.
Самопровозглашенный король Раздолья мог говорить что угодно, мог поносить его последними словами, мог даже плюнуть в него, и княжеский казначей стерпел бы. То, над чем он трудился долгие годы, наконец-то дало плоды, и отступать было некуда. Он выбрал сторону, ещё несколько лет назад, удивляя этим выбором самого себя. Кто бы мог подумать, что он откажется от благ, обещанных ему Зелёным герцогом, ради собственной страны… Но Раздолье поэтому и держалось против княжеств так долго, оставаясь единственной достойной в глазах Алистера державой с не менее достойным правителем.