«Бой абсолютно неизбежен»: Историко-философские очерки о книге В.И. Ленина «Материализм и эмпириокритицизм»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Касаясь отношения Маха и Богданова к вопросу о вещи в себе, Л. Леонов приходит к выводу: «На эти вопросы дружным хором вся маховщина in corpore (в полном составе (лат.). – Ред.) дает отрицательный ответ, считая понятие „вещь в себе“ пустой метафизической фикцией… Как Мах, так и Богданов отмечают, что в объективной действительности нет ни физического, ни психического, как таковых, в действительности, или, что то же, в природе, существуют одни только „нейтральные“ или, как их называет Богданов, „непосредственные элементы“, лишенные психического и физического характера. В этом пункте сходятся все махисты в их разнообразных оттенках». Эти рассуждения Леонова созвучны ленинской критике богдановского понимания отношений между «физическим» и «психическим». «Суть идеализма в том, – писал Ленин, – что первоисходным пунктом берется психическое; из него выводится природа и потом уже из природы обыкновенное человеческое сознание. Это первоисходное „психическое“ всегда оказывается поэтому мертвой абстракцией, прикрывающей разжиженную теологию» (18, 238). «Природа с точки зрения Богданова, – указывает Леонов, – совокупность элементов, лишенных физического и психического характера, физических и психических свойств». Критиковал автор и заявление Богданова о том, что общественное бытие и общественное сознание в точном смысле слова тождественны, а также отношение Богданова к проблеме объективности законов. «Богданов не признает объективность законов; по его воззрениям законы вообще не суть составные части свойства реальных явлений… они не даны в нем… а создаются мышлением как средство организовать опыт, гармонически согласовать его в стройное единство»[308].

В конце книги Л. Леонов резюмировал, «что формула „вне сознания нет реальности“ безусловно не выдерживает никакой критики, что вещи безусловно существуют an sich (сами по себе, в себе (нем.). – Ред.), что esse (сущность (лат.). – Ред.) вещей не совпадаете их percipe (явление (лат.). – Ред.)»[309].

Со временем, подвергая критике философию Богданова, его оппоненты все больше пользовались положениями, изложенными в книге Ленина «Материализм и эмпириокритицизм». Так, Вл. Павлов (В.П. Милютин) в статье «О некоторых чертах философии А. Богданова» отмечал: «В марксистской литературе установился определенный взгляд на философию А. Богданова. Ее родословная точно установлена, и истинное содержание эмпириокритицизма – его идеализм, противоречия и разрыв с основами марксизма – с достаточной яркостью и убедительностью показаны в трудах Плеханова, Ильина, Л. Аксельрод (Ортодокс) и др. …Философия „эмпириомонизма“ насквозь пропитана мертвой схоластикой в своих „научных“ построениях… На эту сторону „эмпириомонизма“ – вполне правильно и своевременно – указывал Вл. Ильин в своей книге „Материализм и эмпириокритицизм“»[310].

Таким образом, следуя ленинской аргументации, и ряд других сторонников философии марксизма твердо отстаивали в годы реакции и нового революционного подъема основополагающие положения диалектического материализма, боролись за теоретические основы партии рабочего класса[311]. И все же приходится признать, что только время раскрыло все теоретическое богатство книги В.И. Ленина «Материализм и эмпириокритицизм».

Вместо заключения

«Горячо и продуманно написанная книга» – так охарактеризовала однажды ленинский «Материализм и эмпириокритицизм» Н.К. Крупская, подчеркнувшая одновременно главную задачу этого труда – «защиту основ марксизма» – и международное его значение[312].

Есть несомненная закономерность в том, что «Материализм и эмпириокритицизм» появился именно в период отступления революции, в период политической реакции. В работе «Победа кадетов и задачи рабочей партии» (1906) Ленин писал: «Да, мы, революционеры, далеки от мысли отрицать революционную роль реакционных периодов. Мы знаем, что форма общественного движения меняется, что периоды непосредственного политического творчества народных масс сменяются в истории периодами, когда царит внешнее спокойствие, когда молчат или спят (по-видимому, спят) забитые и задавленные каторжной работой и нуждой массы, когда революционизируются особенно быстро способы производства, когда мысль передовых представителей человеческого разума подводит итоги прошлому, строит новые системы и новые методы исследования. Вот, ведь, и в Европе период после подавления революции 1848 года отличался небывалым экономическим прогрессом и работой мысли, которая создала хотя бы „Капитал“ Маркса. Одним словом, „очередь мысли и разума“ наступает иногда в исторические периоды человечества точно так же, как пребывание политического деятеля в тюрьме содействует его научным работам и занятиям» (12, 331 – 332).

Ленинский «Материализм и эмпириокритицизм» и явился высшим проявлением философского творчества вождя русской революции в период ее отступления, результатом напряженной работы его мысли. Ленин мог испытывать удовлетворение: цель, которую он ставил перед собой, берясь за написание книги, была им достигнута.

Конечно, как собственно философское сочинение «Материализм и эмпириокритицизм» заметно отличается от других произведений Ленина. Вместе с тем этот его труд безусловно находится в органическом контексте всего его духовного развития. Он развивает ведущие идеи предшествовавшего периода ленинского теоретического творчества, и в этом смысле мы с полным основанием можем поставить его в связь и с выпусками «Что такое „друзья народа“ и как они воюют против социал-демократов?», и с работой «Экономическое содержание народничества и критика его в книге г. Струве», и с книгой «Что делать?», хотя прямых цитат из этих произведений мы в «Материализме и эмпириокритицизме», естественно, не найдем.

Ленин лишь однажды ссылается здесь на одно из своих произведений – работу «Аграрный вопрос и „критики Маркса“» (в сб.: Ильин Вл. Аграрный вопрос. Спб., 1908, ч. I). В первом параграфе второй главы, обращаясь к вопросу о том, как «В. Чернов опровергает Фр. Энгельса», и приводя его утверждение, что «Энгельс, видимо, не был силен в „новейшей“ философии», Ленин пишет: «Г-н В. Чернов верен себе. И в экономических и в философских вопросах он одинаково похож на тургеневского Ворошилова, уничтожающего то невежественного Каутского, то невежественного Энгельса простой ссылкой на „ученые“ имена!» (18, 99). К слову «Каутского» Ленин и делает сноску со ссылкой на то место своего сборника «Аграрный вопрос», где он писал о Чернове: «Как он удивительно похож на тургеневского Ворошилова: помните – в „Дыме“ – молодого русского приват-доцента, который совершал променад по загранице, отличался вообще большой молчаливостью, но от времени до времени его прорывало, и он начинал сыпать десятками и сотнями ученых и ученейших, редких и редчайших имен? Точь-в-точь наш ученый г. Чернов, который совсем уничтожил этого невежественного Каутского» (5, 147; см. также 5, 148 – 149)[313].

В «Материализме и эмпириокритицизме» Ленин вновь раскрывает эту характерную черту черновских писаний – его «ворошиловские качества» (18, 103; см. также 18, 104, 116, 194, 214 – 216, 309); причем в «наши Ворошиловы» (18, 215) у Ленина по мере развертывания содержания книги попадают и Валентинов (18, 194) и П. Юшкевич (18, 214 – 215, 309). Суть этого образа – прикрытие невежества набором ученых слов и имен, стремление «„заговорить“ читателя, оглушить его звоном слов, отвлечь внимание к ничтожным пустякам от сути дела» (18, 214).

Однако связь обоих ленинских произведений, символизируемая использованием одного и того же образа – тургеневского Ворошилова, куда более глубока: речь шла о борьбе с ревизионизмом по всей линии – и в области экономической, и в области философской. Общая тема, общий ход мысли – общие образы[314].

Еще более зрима и органична связь ленинского «Материализма и эмпириокритицизма» со статьями «Партийная организация и партийная литература» (1905), «Марксизм и ревизионизм» (1908), «Лев Толстой, как зеркало русской революции» (1908), «Об отношении рабочей партии к религии» (1909). Впрочем, это вполне закономерно: три из этих статей написаны в то же время, когда создавался «Материализм и эмпириокритицизм».

Отголоски идей «Материализма и эмпириокритицизма» слышны и в последующих сочинениях Ленина: «О „Вехах“» (1909), «Наши упразднители» (1911), «Памяти Герцена» (1912), «К двадцатипятилетию смерти Иосифа Дицгена» (1913), «Три источника и три составных части марксизма» (1913), «Карл Маркс» (1914). Наконец, укажем и на «Философские тетради».

Ленинские «Философские тетради» создавались в существенно изменившихся исторических условиях и преследовали иную исследовательскую цель, чем та, которая была реализована в «Материализме и эмпириокритицизме», а именно: выяснение качественного отличия марксистской диалектики от квазидиалектических методов, форм и приемов мышления – софистики, эклектики и эволюционизма теоретиков II Интернационала, ставших социал-шовинистами, прежде всего Плеханова и Каутского[315]. Вряд ли кто будет оспаривать тот факт, что «Философские тетради» – при всей их фрагментарности, незаконченности, конспективности – знаменуют собой восхождение ленинской философской мысли на новую ступень развития. При этом с «Материализмом и эмпириокритицизмом» их роднит общая обоим этим произведениям магистральная идея – «идея единства бытия и познания, единства, заключающегося в диалектической природе объективного мира и его отражения в человеческом познании»[316]. Многие темы, лишь намеченные в «Материализме и эмпириокритицизме», находят в «Философских тетрадях» свое блестящее продолжение и раскрытие в плане разработки фундаментальной для Ленина концепции единства диалектики, логики и теории познания, единства метода и теории, диалектики и материализма в философии марксизма[317]. Уже одно это опровергает домыслы современных противников ленинизма об отказе создателя «Философских тетрадей» от теории отражения, так досконально разработанной им в «Материализме и эмпириокритицизме», их попытки вбить клин между этими двумя философскими произведениями.

Переиздание книги «Материализм и эмпириокритицизм» в 1920 году и конечно же философское завещание Ленина – его статья «О значении воинствующего материализма» (1922) ясно показывают: и в конце своей жизни по существу ни от чего в своем философском труде, созданном в 1908 году, он не отказывался.

И будто сегодня написаны слова, которыми Ленин заканчивал свою книгу: «Новейшая философия так же партийна, как и две тысячи лет тому назад. Борющимися партиями по сути дела, прикрываемой гелертерски-шарлатанскими новыми кличками или скудоумной беспартийностью, являются материализм и идеализм. Последний есть только утонченная, рафинированная форма фидеизма, который стоит во всеоружии, располагает громадными организациями и продолжает неуклонно воздействовать на массы, обращая на пользу себе малейшее шатание философской мысли» (18, 380).

Указатель имен

Авенариус Р. – 11 – 14, 16 – 21, 27, 29, 31, 32, 46 – 48, 59, 64, 74, 76 – 78, 86 – 88, 106, 118, 166, 167, 178

Авраамов А.И. – 163, 164

Аврамов (Абрамов) Р.П. – 68, 69, 93

Адлер Ф. – 98, 99

Аксельрод И.И. – 35

Аксельрод Л.И. (Ортодокс) – 8, 18, 25, 27, 28, 33 – 37, 49, 80, 81, 83, 86, 90, 98, 115, 164, 165, 180

Аксельрод П.Б. – 16, 17, 82

Алексинский Г.А. – 117, 145

Амфитеатров А.В. – 144

Ангарский (Клестов) Н.С. – 120, 121, 146 – 147

Андреева М.Ф. – 143, 144

Анна Ильинична – см. Ульянова-Елизарова А.И.

[308] Леонов Л. Старье воскресло!., с. 12 – 13, 21, 29 – 30.

[309] Там же, с. 78.

[310] Просвещение, Спб., 1914, № 2.

[311] Заслуживает внимания намерение С.С. Спандаряна переиздать «Материализм и эмпириокритицизм» в 1912 году; его арест, отсутствие необходимых денежных средств помешали осуществлению этого замысла (см.: Мамиконян К.А. Большевистские организации Закавказья в период реакции и нового революционного подъема (1907 – 1914 гг.). Ереван, 1973, с. 139).

[312] См.: Крупская Н.К. О Ленине, с. 334.

[313] Первоначально эта цитируемая нами IV глава произведения «Аграрный вопрос и „критики Маркса“» была напечатана в декабре 1901 года в журнале «Заря» (№ 2 – 3).

[314] Поскольку мы заговорили об образности ленинской речи, укажем еще на один любопытный факт. Завершая пятый параграф первой главы, Ленин пишет: «Русские махисты окажутся скоро похожими на любителей моды, которые восторгаются изношенной уже буржуазными философами Европы шляпкой» (18, 92). Сравним эти слова с высказыванием Ленина в книге «Две тактики социал-демократии в демократической революции» (1905): «Бедная Россия! Про нее говорили, что она всегда носит старомодные и выкинутые Европой шляпки. Парламента еще у нас нет, его даже и Булыгин не посулил, а парламентского кретинизма сколько угодно» (11, 53). Но кто же так говорил о России? Как установлено советскими литературоведами, в обоих случаях Ленин цитирует (по памяти) статью Н.К. Михайловского «Что такое прогресс?»: «Мы и без того играли относительно Западной Европы роль кухарки, получающей от барыни по наследству старомодные шляпки» (Михайловский Н.К. Соч. Спб., 1896, т. 1, с. 1617). См. подробнее: Фойницкий В.Н. О некоторых источниках фразеологии произведений В.И. Ленина. – Русская литература, 1980, № 1, с. 105.

[315] См.: Розенталь М.М. Диалектика ленинского исследования империализма и революции. М., 1976, гл. 1.

[316] Розенталь М. Ленинская диалектика сегодня. М., 1970, с. 16.

[317] Подробнее см.: Быстрин В.О. От «Материализма и эмпириокритицизма» к «Философским тетрадям» (Преемственность в развитии диалектического материализма в важнейших философских трудах В.И. Ленина). М., 1973.