Пошел дождь. Крупный, быстрый. Минут за десять образовались бурлящие ручейки, рябые озерки.
Матросов, выйдя из столовой, стал невольным свидетелем спора между Дмитриевым и незнакомым шофером, краснолицым парнем с широкими плечами. Саша не знал его. Комсорг горячился, уговаривал, сердился:
— Понимаешь, голова, фронтовой заказ!
— Разве я не понимаю, — отвечал сухо шофер. — Но если машина застрянет на этих ухабах, то от этого дело пойдет быстрее?
— Что же делать?
— Я подъеду за полкилометра по шоссейке, а вы организуйте доставку, как и чем хотите.
— Все лошади на подсобном, — вслух размышлял Дмитриев. — Пока их затребуешь, до утра простоять придется. Где же выход? Понимаешь, голова, в какое глупое положение поставил нас дождь.
— Не дождь, а сами себя. Давно бы наладили мост, как же без подъезда жить? — ворчал водитель, закуривая. — По мне, хоть на себе таскайте!
Неожиданно для разговаривающих выступил Матросов:
— А что, испугаемся? — крикнул он. — И на себе таскать будем.
Шофер внимательно посмотрел на юношу и ничего не ответил.
Матросов пошел первым, подняв на плечи три ящика. За ним шел Сивый. Косой и Ибрагимов сделали что-то вроде носилок и вдвоем несли четыре ящика.
Со стороны колонисты напоминали караван, пересекающий пустыню. Под тяжестью ноши они качались, ботинки их утопали в грязи. С трудом сохраняя равновесие, тяжело дыша (ящики нельзя было ставить на грязную землю), они шли к машине, стоявшей около размытого моста над оврагом.
Работа была тяжелая и подвигалась медленно.
Перед вечером Петр Филиппович вызвал к себе Сулейманова.
— Докладывайте! — потребовал начальник.
— Продукция на четыре вагона уже есть. За ночь доделаем остальное, — доложил Сулейманов.
— Во всяком случае, завтра к полудню погрузим всю продукцию. Так сказать, — раньше срока. За счет энтузиазма, Петр Филиппович, выходим из положения…
Начальник неожиданно стукнул по столу кулаком и крикнул:
— Энтузиазм — это прекрасно. А вот вы мне ответьте, что с мостом?
Сулейманов опешил, — он никогда еще не видел таким возбужденным своего начальника, и неразборчиво пробормотал:
— Так сказать, я рассчитывал...
— Это безобразие! — повысил голос Петр Филиппович. — Сколько раз предупреждал о мосте, вы успокаивали, что он переживет нас. А что получилось: первый же сильный дождь подмыл его. Меня не радует то, что колонисты на своих плечах таскают тяжелые ящики под дождем. Вас бы самого послать таскать... Идите контролируйте погрузку, — смягчился Петр Филиппович. На Сулейманова не стоило кричать: он немало сделал, организуя производство спецукупорки, доставая вагоны. — В двенадцать ночи поеду на товарную станцию, подготовьте машину.
Сколько бы ни возмущался Петр Филиппович, такой способ погрузки был единственно реальным.
Надев плащ, Стасюк вышел на улицу.
Наступила ночь. Никто из колонистов не просил отдыха.
Вот идет Матросов, взвалив на плечи три ящика. Позади него шагает Рашит. Еремеев и Петенчук несут тоже по три ящика. Сивый — два, Богомолов — один: кто сколько может поднять.
Шофер сказал Петру Филипповичу:
— Двадцать второй рейс делаю...
— На сегодня хватит, ребята устали. Пошлю на ночь одну бригаду на погрузку вагонов, а, вы приедете рано утром, не позже шести.