— Прошу ограничиться наблюдениями только со своей стороны.
Все происходило так, как он и предполагал: гризи оскорбляют всех, кроме своих. Пусть этот вест-индиец, дед которого был контролером в лондонском метро, изображает из себя кретина, если ему хочется. Но только не представителя Народи эй Республики.
— Господин Дулла, мы пригласили вас сюда потому, что мы все работаем над одними и теми же- проблемами. Ваша экспедиция переживает трудности, вы знаете об этом. Экспедиция Блока Продовольствия и наша — в таких же условиях. У вас даже нет доктора...
— Если еще не упоминать о многом другом,— вставил Дейлхауз.
Понтекрафт продолжал:
— И энергетические ресурсы очень и очень ограничены. По решению ООН, мы все должны сотрудничать и нести равную ответственность. В частности, в областях научных исследований. Мы занимаемся геологией, и вы не можете не признать, что мы ведем честную игру.
— Да, конечно,— сказал Капелюшников.— Вы по чистой случайности оказались в той зоне, где находятся запасы нефти.
— Верно,— подтвердил Дулла.— Я полагаю, мы все знаем об этом, маршал. Да, это хорошо, что Жирные и гризи сразу стали ссориться.
— Что случилось, то случилось,— надменно сказал маршал.— Но здесь очень много работы, и мы не можем делать все. Например, астрофизика... Мы запустили на орбиту лабораторию, но — и вы знаете об этом — аппаратура плохо работает. Позвольте мне показать вам кое-что.
Он встал и повесил на стену экран, затем включил прибор, и на экране появился какой-то график.
— Вы видите наш солнечный генератор. Это кривая выходной мощности генератора. Посмотрите, на кривой имеются выбросы. Вам это может показаться мелким фактом, но наш генератор — точный прибор. Он не сможет хорошо работать, если постоянные величины не будут действительно постоянными.
Дулла смотрел на график с черной завистью. Именно из-за этого он и появился здесь. Ведь он, помимо прочего, специалист по звездам! Он едва заметил, что в разговор вступил Дейлхауз:
— Если излучение Клонга такое непостоянное, то это для нас важнее, чем всплески на кривой вашего генератора.
Понтекрафт кивнул:
— Конечно. Мы и сами потрясены этим. Может быть, Клонг — нестабильная звезда?
— Вряд ли,— усмехнулся Дулла.— Каждый знает, что вспышки возможны всегда.
— Да, но никто не знает, сколько их и какой они мощности. А мы должны знать это точно. Мы и хотели определить это по результатам астрофизических исследований, которые ведет ваша экспедиция, доктор Дулла.
Дулла взорвался.
— Это уж слишком. Как можно голодному человеку заниматься астрофизикой? И кто в этом виноват?
— Но не мы же, старина,— негодующе сказал Понтекрафт.
— Но кто-то взорвал наши корабли, старина. Кто-то убил тридцать восемь человек — граждан Народной Республики, старина!
— Но это было... — Понтекрафт прервал фразу на полуслове. Он сделал видимое усилие, чтобы овладеть собой.— Пусть так,— снова начал он.— Но работа должна быть сделана, кто-то должен ее сделать. У вас есть аппаратура, у нас нет. По крайней мере, пока с Земли не прибудет телескоп. У нас есть люди, у вас их нет.
— Прошу прощения. Позвольте мне проинформировать вас, что я — директор Института планетологии в университете имени Зульфикара Али Бхутто и получил ученую степень по астрофизике...
— Никто не оспаривает ваших ученых званий. Мы только сомневаемся, что в теперешнем положении вы способны проводить исследования. Лучше прислать вам нашего астрофизика. А еще лучше переправить вашу аппаратуру сюда. Здесь и условия для наблюдения более подходящие.
— Нет, никогда! Ни то, ни другое!
— Не думаю, что это честно. Разве мы не сотрудничаем в производстве продуктов питания?
— Какого питания? Для нас вы производите совсем немного риса. Вы делаете все для себя.
Дейлхауз примирительно сказал: '
— Мы можем больше производить риса, если вы его так любите.
— Как великодушно! — фыркнул Ахмед.