— Я не это имел в виду. Просто у него такой характер — все принимать в штыки.
— Ладно, забудь,— посоветовал Капелюшников.— У него дружки — эти крабы, пусть они и заботятся о его настроении.
— Этого я тоже не понимаю, Каппи. Кринпиты едва не убили его.
— Да, как получилось, что они таскают его на себе по джунглям пакистанского сахиба?
— Я не могу этого объяснить,— угрюмо глянул на Дэнни Войн.— И не могу сказать, что это мне нравится. Помните первого кринпита, которого мы принесли сюда? Его звали Шарн-игон. Он ненавидит всех людей. Его подруга погибла при первом контакте с пипами, и теперь он хочет мстить. Он подбивает на бунт всех кринпитов поблизости, и мы не можем наладить с ним контакт. Я предполагаю — он считает, что пипы достаточно наказаны, и хочет помочь им наказать нас. Так что будущее мне представляется весьма мрачным.
Войн шел с ними к взлетной полосе, избегая смотреть в глаза. И то, что он говорил, скорее походило на монолог, чем на разговор.
Капелюшников примирительно сказал:
— Эй, Войн, ты обижен?
— Я? Почему? — Но Войн не взглянул на русского.
Каппи посмотрел на своих товарищей, затем снова обратился к Войну:
— Ты знаешь, что мы оба члены великого братства пилотов. Почему мы должны ссориться?
— Да я не с тобой лично,— сказал Войн.— Я бы дал съесть себе ползадницы, если бы таил злобу против тебя. И мне хотелось бы более открыто говорить о том, чем мы здесь занимаемся.
— Так почему скрытничаете? — вступил в разговор Дейлхауз. — Ведь мы делаем одно дело... Так сказал Понтекрафт. И мы должны делиться информацией.
— Да, у Понти правильные идеи. Но их можно истолковать двояко. Вы ведь тоже не сказали о своих маленьких шалостях. Например, о то что вы вооружили шаристов.
— Нет! Этим занимаюсь лично я, Войн. Мы дали им немного простейшего оружия для обороны против воздушных акул хайхэй. И это все.
— Да, но они могут применить оружие против любого. А если вспомнить случай с кораблем пипов...
— Да, конечно. Такой же случай, как с вашим самолетом...— После некоторого колебания Войн замолчал.
— Продолжай же,— потребовал Дэнни.— Что ты хотел сказать? — Ничего. Забудь это.— Войн оглянулся, затем быстро сказал: —Вы видите, что мирная конференция не принесла никакого результата. События развиваются так, что у меня появились дурные предчувствия. Местные кринпиты нападают на наших подземников — все это происки пипов, я думаю. Взорвали корабль пипов. Вы говорите, что это случилось, а мы полагаем, что это ЦРУ. Вы дали оружие шаристам. И ваш самолет...— Он помолчал, глядя на Капелюшникова.— У меня есть глаза и потому нет желания говорить откровенно. Может быть, в другой раз. Так что до свидания, желаю приятного полета.— Он кивнул и пошел обратно к базе.
Капелюшников, сдвинув брови, смотрел ему вслед.
— У меня тоже дурные предчувствия,— сказал он.— И относительно дорогого друга и пилота Война. Мне бы хотелось задать ему несколько вопросов, да время неподходящее.
— А мне бы хотелось побольше узнать, для чего они используют подземников,— сказал Дейлхауз.— И, честно говоря, мне неприятно, что на нас возлагают ответственность за случай с кораблем пипов. Ты думаешь, это правда?
Капелюшников задумчиво посмотрел на него.
— Ты очень хороший парень, Дэнни, но ты не умеешь удивляться,— ответил он.— Вот, например, тебе не странно, что у гризи есть взлетная полоса, которая совсем не нужна геликоптеру?
— Да, я не обратил на это внимания,— признался Дэнни.
— А я обратил. Так же как Войн обратил внимание на. бомбовый люк в нашем самолете. Вы с Гашей тоже видели его и только спросили — зачем это, с какой целью? А когда пилот видит такую шутку, он спрашивает себя — зачем а самолете, предназначенном для научных исследований, бомбовый люк?
В тридцати метрах от взлетной полосы Мать Др-Ши проснулась от запаха цианида, слишком слабого, чтобы быть, опасным, но достаточно сильного, чтобы не оставить его без внимания. Снова эти Панцирные Дьяволы...
Она властно позвала дежурного члена семьи. Им оказался Т-Вихр, малорослый подземник, в обязанности которого входило удовлетворять потребности Матери, когда она просыпается. Сейчас в ее выводке было семеро — все самцы, и ни один из них не был похож ни размерами, ни силой, ни умом на их отца. Внезапно она рассердилась.
— Воду! —- приказала она хриплым рычанием.— И пищу. И кого-нибудь, чтобы почистить меня.
Т-Вихр сказал покорно:
— Здесь только я, Мать Семьи. Я быстро принесу пищу и все сделаю, пока ты ешь.