Фридмунд кивнул, воровато осмотрелся, но попыток своих не бросил, так что Альдис пришлось отобрать у него тюк. Теперь неутомимый осталоп крутился вокруг нее, дергая за мешки и пугливо оглядываясь по сторонам.
Выглядел он при этом настолько потешно, что сердиться было невозможно. Девушка даже мысленно решила, что в чем-то Тэфи была права. С Фридмундом хотя бы не скучно.
Стоило им зайти за ближайшую каменную гряду, как парень алчно накинулся на мешок. Альдис следила за его неумелыми попытками разорвать дерюгу с еле сдерживаемым нетерпением. Этот шут торраковый умудрился не на шутку раздразнить ее любопытство.
Сопротивление мешковины было недолгим. Ткань издала тихий треск и поползла под пальцами.
— Ну давай! Что там? — азартно выкрикнула Альдис.
Его лицо вытянулось:
— Ерунда какая-то.
В мешке были бумажные пакеты с сушеными водорослями фабричной упаковки. «Брандовур Лауфара» — крупнейшие плантации на теплом южном мелководье.
— Для кухни, наверное. — Разочарование оказалось неожиданно сильным. О Всеотец, зачем она вообще согласилась на эту идиотскую авантюру? Понятно ведь, что ничего интересного в этих мешках и быть не может — обычный хозяйственный груз.
Фридмунд прямо как будто заколдовал ее своей непробиваемой уверенностью.
— Это ничего не значит! — все с той же непоколебимой уверенностью заявил сокурсник, которого их находка отнюдь не смутила. — Надо проверить остальные тюки.
Он весь аж светился от жажды найти и раскрыть тайну.
Альдис ужаснулась:
— Ты что! С одним мешком мы еще как-то сможем оправдаться, а вот все… До конца года придется пристань подметать!
— Подметать? — неуверенно перепросил Фридмунд. — А учиться когда?
— Учиться вместо сна. — Девушка неумело попыталась пальцами стянуть нитки на месте разрыва.
— Это все вы виноваты! — Сокурсник обвиняющее ткнул пальцем в водоросли.
Водоросли в ответ предпочли промолчать.
— Слушай! — Парень уже загорелся новой идеей. — Вот если бы мы нашли что-то компрометирующее академию, то смогли бы шантажировать ее, и нас бы не заставляли подметать пристань!
— Меня в это не впутывай, — отрезала Альдис. Она все еще была зла на Фридмунда за его дурацкую идею.
Хотя, по большому счету, произошедшее целиком было ее виной.
— Да ладно! Давай найдем что-нибудь компрометирующее на Хрульга и эту вашу… — Фридмунд перешел на благоговейный шепот, — уничтожительницу волос!
— Я буду работать. — Альдис аккуратно подняла надорванный мешок.
Недовольный сокурсник потащился следом, бурча себе под нос:
— Эх, вот раньше были времена: трава зеленее, небо голубее, «валькирии» быстрее, свандки храбрее.
Альдис сердито сопела и тащила мешок. Она пообещала себе, что больше не поведется на гнусные провокации бритоголового.
— А сейчас? О Всеотец, за что? За что?! Неужели нации свандов грозит вымирание? Мидгард ждет жестокая судьба. И все из-за тебя, Альдис… Подумать только: из-за тебя падет Мидгард!
Девушка споткнулась и остановилась. Пару секунд она боролась с невыносимым желанием ляпнуть гадость, но осторожность победила.
Фридмунд было умолк, но на обратном пути снова начал:
— Слушай, а давай специй Хрульгу в еду подсыпем! И побольше!