Справа и слева заворочались, просыпаясь, остальные соседки. Послышались возмущенные сонные голоса. Альдис отвесила орущей сокурснице пощечину, и ниронка захлебнулась криком.
Подкрепив терапевтическое воздействие пощечины щедрым тумаком, девушка сунула в рот соседке кулак, в который Томико немедленно впилась зубами.
— Томо-сан, что случилось? — раздался над ухом испуганный голос Нанами.
В ту же секунду вспыхнули сразу два светильника. Хитоми стояла у своей кровати в боевой стойке, а Риоко потихоньку пятилась к двери.
— Ничего не случилось, — сердито фыркнула Альдис. Она была йотунски зла на себя и на Томико. — Просто ваш сюзерен обмочилась со страха.
Девушка отпустила разом обмякнувшую сокурсницу и слезла на пол.
— Вы что — кровать передвинули? Какого йотуна?! — От досады голос прозвучал требовательно и резко.
Кровать Томико действительно находилась почти на метр ближе к выходу. Можно было просто тихо спуститься с подоконника, не выделываясь с акробатическими трюками.
— Томо-сан сказала, что из окна дует, — ответила Нанами.
Остальные ниронки молчали с таким ошарашенным видом, что в другой ситуации Альдис непременно бы рассмеялась.
— Нашли время! О Всеотец, ну почему именно сегодня? — Она демонстративно отряхнула мундир и подошла к своей кровати, надеясь, что расспросов удастся избежать.
И еще Альдис очень надеялась, что комендант все-таки не придет разбираться, кто и почему здесь так истошно орал.
— Ты хотела меня убить! — Голос Томико задрожал и прервался.
«Она что — плачет?»
— Не будь дурой, кому ты нужна?
— Ох, Томо-сан! — Нанами тоже всхлипнула. — Я так испугалась! Я боялась, что это черный человек пришел украсть наши души, как в легенде, которую рассказывала Риоко-сан.
— Меньше надо страшилок на ночь вспоминать. — Альдис уже успела раздеться и нырнуть в постель. — Гасите свет, еще три часа до подъема.
Девушки переглянулись, и Риоко все-таки решилась озвучить волновавший всех вопрос:
— А что ты делала у окна ночью?
— Тебя это не касается, третья дочь штатного палача, — отрезала Альдис. Риоко была последним человеком, перед которым она стала бы отчитываться.
Ниронка сузила глаза и открыла рот, но сказать ничего не успела — влезла Томико.
— А я все расскажу наставникам, как ты ночью в окно лезла, — сладеньким голосочком пропела она.
Альдис внезапно поняла, что ей все равно. Она так устала за этот бесконечный день, что угрозы соседки не пугали, а вгоняли в сон.
— А я расскажу всем мальчишкам, как ты надула в кровать, потому что испугалась черного человека, — в тон ниронке ответила девушка. — Если меня накажут, об этом узнает каждый «птенец».
— Но это неправда.
— Будет правдой. И вообще, иди ты к йотунам, а я — спать, — с этими словами Альдис демонстративно отвернулась к стене и укрылась одеялом с головой. Спать оставалось меньше четырех часов, и она не собиралась тратить драгоценное время на препирательства.
— Ага, пришла наконец, — буркнул бхат. — Успела вчера в корпус?
— Успела, — не стала вдаваться в подробности Альдис.
Сегодня на пристани было оживленнее. У пирса покачивался на волнах грузовой кнорр. Несколько дюжих матросов тащили от корабля до нижней станции фуникулера огромный ящик. Работа, которую раньше играючи выполняли турсы, давалась им нелегко: над берегом то и дело разносилась звучная матерщина. Еще три десятка таких же ящиков и бочек, а также гора более мелких тюков ожидали своей очереди на расчищенном вчера девушкой пятачке.
Бхат кивнул на кучку мелких тюков и коробок: