Мать: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

От переводчика

Посвящаю перевод этой замечательной повести памяти моей милой мамы, Любови Корнеевны, убитой бездарными российскими врачами с купленными дипломами.

Я теперь всегда буду помнить в какой убогой и ублюдочной стране я живу.

―♦―

Скоро я полечу в далекие миры.

Мы с товарищами ступим на твердь других планет, увидим новые рассветы, услышим шум других лесов, звуки и язык невиданных существ. Над нами будут незнакомые созвездия, в наши легкие войдет неземной воздух…

Трудно представить тот волнующий, небывалый контакт с иным творением мироздания, мгновение вожделенного единения разных разумов — капель единой Природы. Это будет благословенный миг. В земной поток знания, культуры, творчества вольются братские источники. Новые Люди. Новое Познание. Новая Красота.

Я не могу расстаться с теми мыслями. Они со мной днем ​​и ночью. Просыпаюсь — думаю. Хожу на прогулку — мечтаю. Сижу за партой в Академии — вижу за страницами книги звездную бесконечность, которая зовет, влечет, волнует, манит необозримой россыпью пламенных миров.

Тесно стало на Земле. Она раскрывается в необъятность, и мы — дети планеты — рождаемся в новое бытие. Там будут зачатки иных Земель, источники новых эволюционных лет, начала небывалых культур.

Что же возьмем с родной планеты? Что вспомним на таинственных дорогах? Что будет радостью на новом пути?

Может, воспоминание о далеких кровавых битвах? Может, записи о тиранах и деспотах седой древности? Может, песни о рабстве и тоску по родному краю?

Нет, нет, нет!

Я возьму с собой самое нежное, самое простое, самое незаметное. Ветерок неслышный степной, что несет на своем крыле дыхание весны, запах и краски скромных луговых цветов. Я понесу в сердце звуки народных песен, что веками не смолкали над землей, сохраняя в безымянных творениях пульс бессмертия, что противодействовали всем попыткам тьмы задушить стремление к свету и развитию разума. Сказку я не забуду в звездной бесконечности, сказку-волшебницу, любимую всеми поколениями, которая пронесла над долгими и тяжелыми тысячелетиями веру в правду, мужество, любовь. Я вспомню в таинственных мирах удивительных гениев духа всечеловеческого — поэтов, художников, воинов, повстанцев, хлеборобов — словом, всех подвижников, которые горели живыми факелами во тьме веков, озаряя пламенем собственной жизни и разума пути к справедливому будущему всечеловеческому.

Но самое главное, самое святое, что я возьму в сердце, в мысли, в новую жизнь, — тебя, Мать…

Вижу тебя и сейчас перед собой. Вот я иду по аллее нашего Космического Городка. Рядом со мной моя подруга. Та, что будет сопровождать меня в опасной дороге. Та, что поддержит в неизвестности. Та, что даст свою любовь и нежность, терпение и человечность, умение и женственность новым поколениям нового мира. Но за ней я вижу тебя, Мать…

Ты выходишь в сад вечером. Мы вместе сажали его, поливали. Ты любишь смотреть на звезды. Может, от того и мой взгляд навеки слился с небом?

Ты вспоминаешь меня, я знаю. И гордишься мной. И ревниво слушаешь, что говорят люди о твоем сыне. И с волнением ждешь момента, когда радио и газеты разнесут по миру весть о далеком полете. Тебе страшно, но ты не скажешь никому об этом. И соседи не увидят слез твоих, не услышат слова скорби. И только в беседе с постаревшими подругами своими скажешь печально: «Полетели наши соколы далеко и высоко, не то что мы! Вся жизнь — в кочергах. Темные, слепые. И пусть. Пусть хоть они увидят чудеса всякие. А мы порадуемся…»

И, выходя под звездную бесконечность, вбирая в душу огоньки далеких миров, ты вздохнешь грустно: «Какой же этот мир большой и красивый, богатый и сказочный. А я, словно маковое зернышко невидимое, перед такой славой».

Я слышу твои слова, Мама. Они — от скромности большой, они — от самоотречения героического. Ты даже сама не знаешь, кто ты есть. Ты гордишься мной, ты думаешь в простоте своей, что я умнее и выше тебя! Матушка моя! Твоя мысль — большая химера! Неужели ты до сих пор не поняла, что слава Сына — это слава Матери? Отказываясь от себя, Мать поднимает Сына к славе, к радости, к жизни. А сама остается в тишине, в молчании, в неизвестности. Ты поднимаешь руку, ты протестуешь, ты отказываешься от собственного величия! Но я скажу тебе все… все, что почувствовал, что передумал, что понесу с собой в необъятность.

Я впервые помню себя у тебя на руках.

Ты выходила по вечерам, после целого дня работы в поле, на улицу. Садилась на колодки возле дома. Рядом молчаливо виднелась фигура отца, слышалось пыхтение его трубки, тлел огонек. На коленях его лежали большие, узловатые руки — уставшие, тяжелые. Они отдыхали, те руки.

Сходились соседи. Разговаривали. О чем — не помню. Но гомон тот был приятный, он убаюкивал, как сказка. А над селом плыла песня. То на выгоне пели парни и девчата… Как это хорошо — гулять на выгоне, на дороге, в садах. Под взглядом звезд, под дыханием неба, в объятиях волшебницы-природы. В том удивительном плетении невольно рождалась песня, сказка, легенда, входила чудесными нитями в ткань жизни.

А потом ты и сама затягивала песню. У тебя был прекрасный голос. Низкий мягкий альт. Я лежал, прижавшись к твоей груди, слушал, как в ней рождалась мелодия, вытекала в убранстве слов в простор, катилась к далеким звездам, ибо вырастала из их зерна…

А я удивляюсь, ужасаюсь. Как же можно пересчитать все звезды? Ведь много их, неисчислимо! Видимо, не любит девушка казака, раз поставила ему такое ​​жестокое условие!

Куда же он пошел после этого? Что делал? Может, погиб в походе? И перед смертью видел мерцающие звезды, и еще раз с сожалением и тоской вспомнил любимую девушку…

Так, жалея казака, я и засыпал. А когда гармоничный шум утра — приглушенные голоса петухов, щебетание воробьев, скрип дверей — будил меня, я уже видел тебя у печи. То ты крошила свеклу на борщ или чистила картошку. То толкла просо в ступе. То вымешивала тесто в кадке, готовя для семьи пахучий, солнечный хлеб.

Я любил смотреть на тебя, когда ты заглядывала в печь. Блики пламени падали на твое лицо, искрами блестели в синих глазах, делали всю твою фигуру вдохновенной, необычной. Может, тебе странно слышать такие слова? Может, для тебя вся твоя работа кажется незаметной, серой, утомительной и неважной? Так, наверное, и природа в непрерывном движении, в вечном беспокойстве творит мириады разнообразных форм, давая им жизнь и любовь. И даже не знает она, не ведает, как величественен тот труд.

Ты до сих пор, Мать, стала для меня образцом вселенской Матери всего сущего.

Я откидывал одеяло, вылезал из теплого гнезда постели, садился возле тебя на стуле. Смотрел в горящую печь. Огонь ласкал меня незримыми потоками тепла, трещал, кидался углями. И все работал, работал. Для меня это было обычным — ведь я видел, как каждый день из печи ты вынимала борщ, пухлые лепешки, пахучую пшенную кашу, парное молоко с розовой пенкой. И все это делал огонь. Только неясно мне было — как он все это умеет делать без рук? И еще я отметил, что огонь смеется. И все допытывался у тебя, правда ли, что он рад мне. И ты ласково отвечала: «Правда, сынок, огонь радуется деткам. Если будешь послушный и добрый — то он всегда будет радоваться!»