Сугробов, насколько она знала, никаких чертей не боялся. Всегда ходил по краю, со слов его сестры Веры.
— Ну, давай, давай пиши, — произнес он достаточно миролюбиво.
Тут же быстро шагнул к ней. Ловко выдернул из ее рук скалку, забросил ей за спину. Больно схватил Настю за шею, притянул к себе и прошипел на ухо:
— Только смотри… Ходи по улицам и оглядывайся. Как бы я тебя не придушил, тварь.
Она и оглядывалась без конца, как ненормальная. Тени своей стала бояться. А потом пошла в спортивный зал. И там сблизилась с инструктором настолько, что рассказала ему всю свою печальную историю неудачного замужества. Он начал ее тренировать индивидуально. Выматывал все силы, наращивая мышечную мощь. Потом приступил к тому, что начал учить ее, опять же индивидуально, приемам самообороны.
Сашку она больше не боялась. И не оглядывалась, когда шла по улицам. Он продолжал еще захаживать к ней какое-то время. Ныл, жаловался, просил денег. Но от шантажа воздерживался. Потому что Настя демонстративно молотила по боксерской груше, которую повесила в просторной прихожей. Потом она разрешала ему войти и поесть чего-нибудь.
Он постоянно в те дни был голоден. Ел жадно, не поднимая глаз от тарелки. И ей его было даже немного жаль. Теперь, когда она об этом вспоминала, у нее щемило сердце.
Неправильно все. Неверно они все поступили с ним. Сестра Сашки — Вера, она могла бы за него бороться. А вместо этого не всегда пускала ночевать. Она сама — нажаловалась инструктору. И тот обещал разобраться. Разобрался или нет он с ее бывшим мужем, Настя не знала. Спрашивать боялась. Но время от времени ее посещали опасные мысли: а вдруг это он Сашку?..
— Ты закончила?
Настя вздрогнула и обернулась. Ее инструктор Володя Серов стоял в метре от нее в потной майке, обтягивающих трико и босиком. Ясно. Отрабатывал удары ногами.
— Да, я закончила.
Настя с хрустом потянулась и зашагала к женской раздевалке.
— Настя, подожди меня. Я скоро, — крикнул Володя. — Подожди!
Она кивнула и скрылась за дверью раздевалки. И уже вставая под душ, подумала, что она снова ухитрилась вляпаться, поставив не на того мужчину. Если ситуацию с бывшим мужем она еще как-то могла держать под контролем, то с инструктором это не пройдет.
Володя был сильным и властным, самодовольным, не терпящим возражений. Если сказал: подожди, значит, она должна была ждать. Он не просил никогда. Он приказывал.
Или ей это просто так казалось?
Из душевой она постаралась выйти раньше того времени, на которое рассчитывал Володя. Времени, которое обычно у нее уходило на то, чтобы принять душ, переодеться в чистое и сложить потные вещи в сумку. Его у входа в здание не было. Машина была на привычном месте. Настя выбежала на проспект и остановила машину. И уже отъезжая, отправила Володе сообщение, что она его не может подождать, у нее обстоятельства и что ей надо срочно уехать.
Проклятие! Она опять попала в странную зависимость от мужчины. Сама того не хотела, а попала. Он, возможно, на что-то надеется. А она не готова, не хочет. Он ей даже не нравится. А как сказать? Он же ее не слышит. Или она недостаточно громко и убедительно говорит?
Господи, какая же она курица!
Дома Настя по привычке проверила все комнаты. Сходила на балкон. Никаких сюрпризов не было и быть не могло. Сашки же нет в живых. Это он был мастером пугать ее, выскакивая из темной комнаты, и орать, что он дома. И это после того, как она уже полчаса как вернулась.
Она закинула спортивные вещи в стиральную машинку. Надела домашний сарафанчик и пошла в кухню. Есть не хотелось, но она знала, что после тренировки надо что-то проглотить. Что-то белковое. Так советовал Володя. Вспомнив о нем, Настя вытащила из кармана сарафанчика телефон. Никакого ответа не поступило. Но сообщение он прочел.
Обиделся? Может быть. Или отреагировал адекватно и занял себя какой-нибудь другой девушкой, которой давал уроки самообороны в индивидуальном порядке.
Настя села на подоконник, поставила на коленки тарелочку с орешками и кусочками авокадо и принялась лениво жевать. Есть не хотелось совершенно. И вдруг вспомнился Сашка, жадно хватающий еду с ее тарелок. И снова защемило сердце. Он все время был голоден тогда. И каждый раз, как приходил, пытался ей о чем-то рассказать. Настя его не слушала совсем. Даже пару раз закрывала уши руками и принималась громко напевать.
— Дура ты, Настька, — обижался он. — Я пытаюсь раскрыть тебе страшную тайну, а ты орешь, как ненормальная.
— Я не ору, а пою. Это существенная разница. А потом меня совершенно не волнуют твои тайны.
— Почему?
— Потому что, рассказывая мне об этом, ты перекладываешь ответственность на меня. К тому же любая тайна — это опасность. А мне этого не надо. Хватило за глаза брака с тобой. Тот еще квест!
— Боишься? — скривился он. — Боишься, чего? Помереть раньше времени? Так мы все не бессмертны.
— Да, но случиться это должно в свой час, а не принудительно.
Почему она так сказала в тот раз? Почему он тогда, не ответив, так странно посмотрел на нее? Как будто она его ударила. Даже голову в плечи втянул. Когда же это случилось? Когда?