— Ай, бросьте! — с раздражением махнула на него рукой Скоморохова. — Кто мог увезти четырнадцатилетнего мальчишку?! Он же не кроха.
— Могли увезти в бессознательном состоянии, — неуверенно вставил Громов.
— Нет. Я чувствую. Давно чувствую, что его нет с нами.
По ее лицу прошла судорога такой дикой боли, что Виталию Князеву сделалось не по себе. «Время такие раны не лечит», — подумал он тут же. И решил для себя, что станет осторожно задавать ей вопросы. Чтобы не разворошить, чтобы не напомнить.
— Итак, вернемся к Сугробову, — тряхнул бритой головой капитан Громов. — Почему вы стали его искать?
— Я не его искала, — поправила его Скоморохова. — Я искала с ним встречи после публичного скандала, который он устроил в ресторане.
— Зачем?
— Хотела задать ему несколько вопросов.
— Каких?
— О моем сыне.
— Почему вдруг теперь? Прошло столько лет, — широкие плечи капитана приподнялись и опустились, губы изогнулись в недоуменной улыбке.
— В том скандале Сугробов неосторожно обронил одну фразу, которая показалась мне подозрительной. В тот момент, когда он кричал на Ильина, когда еще не подоспела охрана ресторана, он произнес нечто… И меня это заинтересовало. Я хотела, глядя ему в глаза, спросить… — она прикрыла глаза и судорожно задышала.
— Я понял… Анна Ивановна? — Громов переглянулся с Князевым, осторожно тронул ее руку, лежащую поверх одеяла. — Вы в порядке?
Она отдернула от него руку, будто он ее обжег. Глаза открылись. И Виталий точно увидел в них ненависть. Жгучую, непримиримую, заматеревшую.
Она все помнит. Она не простила.
— Со мной все в порядке, — отозвалась она через мгновение, снова глядя на них глазами уставшей от жизни пенсионерки.
— Может, воды, Анна Ивановна? — спросил Виталик, вставая.
— Да, пожалуйста, — она улыбнулась ему благодарно. Глянула на Громова. — Так что, товарищ капитан, я пыталась поговорить с Сугробовым. Просто поговорить. Но не нашла его. Нигде не нашла. Ни у сестры. Ни у бывшей жены. Пошла в полицию. Запаниковала. Никто не ищет пропавшего человека. А там… Да вы все знаете. У вас есть еще ко мне вопросы?
Князев налил ей воды из графина, стоявшего на соседней тумбочке. Протянул ей стакан. И устыдился, что пришел к ней с пустыми руками. Она же одинокая женщина. Ей даже бутылку минералки принести некому. В следующий раз, если случится следующий раз, он непременно что-нибудь купит.
Громов протянул руку, чтобы взять у Анны Ивановны опустевший стакан, но она будто этого и не видела, отдала его Виталию. И еще раз благодарно улыбнулась.
Громов понимающе хмыкнул, блокнот свернул, убрал огрызок карандаша в карман и нехотя поднялся со стула.
— Большое спасибо, Анна Ивановна, что уделили мне время, — произнес он, пятясь со стулом в руках к двери. — Еще раз приношу свои извинения, что пришлось потревожить вас в больничной палате.
— Ничего, ничего, товарищ капитан. Извините, если не смогла помочь вам, — она вежливо улыбалась, делая незаметный знак рукой Виталию остаться. — Но что поделать…
— Да, да, конечно.
Громов аккуратно поставил стул, выровняв его край с дверным косяком. Взялся за дверную ручку. И вдруг резко остановился, стукнув себя ладонью в лоб.
— Ой, совсем забыл спросить! — проговорил он с тенью вины и досады. — Позволите?
— Да, да.
Она настороженно наблюдала за ним сквозь полуопущенные веки, снова сделавшись слабой и болезненной.
— Что за фраза насторожила вас во время скандала Сугробова с Ильиным в ресторане?
— Фраза?