Я подобрался к месту после получасового продвижения, и когда я прищурился, прячась между парой ветхих зданий, я заметил мощеную дорогу перед пожарной станцией. Там, как ни странно, не было видно ни души. Ещё спустя двадцать ярдов я понял, что ощупываю неосвещенную заднюю стену здания, в котором жили Сайрус Зейлен и его нищие соседи. На самом деле я даже чувствовал запах отчаяния, исходящий от этого многоквартирного дома.
Осмелюсь ли я подойти к входной двери, или лучше постучать в заднее окно? Ни одна из этих перспектив не радовала меня, но я знал, что должен получить ответы от этого человека. Квартира Зейлена занимала старый, запятнанный годами, конец здания; я медленно полз вдоль стены, но затем застыл, как будто превратился в соляной столб, как жена Лота, Эдит[8]…
За несколькими скрюченными вековыми деревьями я разглядел темные силуэты людей.
Моё сердце чуть не разорвалось, когда сзади грубая, как наждачная бумага, рука закрыла мне рот и дернула обратно в лес. Должно быть, один из их «стражей» выследил меня, — подумал я, задыхаясь, тщетно борющийся с жилистой, но свирепо сильной тенью. Все мое дыхание вылетело из груди, когда меня швырнуло на землю.
— Не издавай ни звука, дурак! — прозвучал резкий, отчаянный шёпот.
Мне удалось вытащить пистолет, направив его вверх, но затем безликая тень продолжила:
— Нажмёшь на курок, и мы оба покойники.
Теперь я узнал голос, это был Зейлен.
— Шшш!
Одетая в поношенный плащ фигура совсем не боялась моего оружия; вместо этого он оставил меня там, где я лежал, чтобы украдкой заглянуть за дерево, за которым мы оба, по сути, прятались. Когда он вернулся, его шёпот казался успокаивающим:
— Тебе повезло, что они тебя не заметили. Черт возьми, нас обоих.
— Что вы…
Тихий гнев.
— Они следят за моей квартирой! Они ждут меня, и за тобой тоже охотятся, идиот. Ты почти выдал нас, и теперь мне, вероятно, не нужно говорить тебе, что они с нами сделают, если поймают. Вероятно, ты бы не прятался в лесу, если бы не знал.
Бешеное биение моего сердца начало стихать.
— Стражи. Так их назвал Ондердонк.
— Весь город участвует в этом, — прошептал Зейлен. — Они служат им.
— Я видел вас! — так же яростно прошептал я в ответ. — Вы хотите сказать, что история Лавкрафта — чистая правда? Более того — теперь — я в это верю!
Зейлен хихикнул:
— Ты, должно быть, бежишь с набережной, куда я говорил тебе не ходить после наступления темноты. Между твоим любопытством и моим большим ртом…
— Я знаю, почему в этом городе так много беременных, я видел, что они делают на втором этаже в Хилман-хаусе! Они калечат людей и используют их для…
— Конечно, подумай об этом. Анструтер — одна из самых больших шишек. Он отрезает им ноги, чтобы они не могли сбежать, отрезает руки, чтобы они не могли драться и вырывает зубы, чтобы не могли укусить девочек. Цель заключается в том, чтобы каждая женщина в городе была постоянно беременна. Всякий раз, когда в город заезжает какой-нибудь парень или мужчина, он непременно оказывается на втором этаже Хилман-хауса. Для этого они их и используют. Вот чего хотят эти твари — новорожденных детей…
— Всё ради жертвоприношения? Господи, это отвратительно!
Зейлен закатил глаза при лунном свете.
— О, ты что, действительно такой тупой? Это не какое-то оккультное колдовство. Это наука. Об этом же и писал твой горячо любимый Лавкрафт, если читать между строк. Чем больше новорожденных город может дать им, тем они счастливее. И тем лучше их вознаграждение!
— Вознаграждение?
— Да, это рыбацкий городок, Морли. Они награждают нас обилием рыбы. Хотя в старые времена они также давали нам и золото.
— Всё, как писал Лавкрафт в своей книге…
— Ага. Как в сказке, чувак, да. Только они больше не дают золото, потому что оно стало привлекать слишком много людей извне. А городу это совершенно не нужно. И золото только делает людей ленивыми. Поэтому они стали давать рыбу, очень много рыбы. За последние десять лет эта маленькая рыбацкая деревушка стала самым прибыльным морским портом в стране. Мы даём им то, что они хотят, они дают нам то, что хотим мы — процветание. И в любое время, когда сюда заплывают чужие лодки, — Зейлен снова усмехнулся, — они тонут, и людей с них больше никогда никто не видит. Ненавижу думать о том, что они делают с бедными ублюдками…
Последствия теперь проникали в самую плоть моей души.
[8] Жена Лота — безымянный персонаж Ветхого Завета Библии. Согласно Книге Бытия, превратилась в соляной столп, оглянувшись на разрушаемые небесным огнём нечестивые города Содом и Гоморру.