Зейлен потащил меня обратно в лес как раз в тот момент, когда из озера начало подниматься нечто.
Моя голова, к счастью, прояснилась от адского песнопения.
— Что… что это было, Зейлен?
— Это был один из них, a ты что думаешь? — упрекнул его длинноволосый мужчина в засаленном пальто.
Один из них, — подумал я. — Чистокровный.
— Это один из Иерархов, но могут быть и другие.
Я поморщился от отвращения.
— Мы только что стали свидетелями оккультного обряда, Зейлен. После всего, что я узнал, и всего, что вы сказали мне, что оказалось правдой, должно быть что-то еще…
— Конечно, есть, — ответил тощий бродяга. — Это дерьмо на берегу озера — всего лишь традиция, Морли, просто ритуал, это ничего не значит. Это всего лишь показывает, насколько никчёмны люди; единственный способ общения, который они понимают со времён Оубеда Ларша, это нечестивые ритуалы, подобные этому…
— Просто видимость, — предположил я, поскольку оккультизм в работе Мастера был именно таким. — Вы это хотите сказать?
— Ты попал прямо в точку. То, что выглядит, как поклонение дьяволу и языческие обряды, просто глазурь на совершенно другом торте.
Аналогия, как банальна она ни была, подтверждала мою уверенность. Некоторое время я следовал за Зейленом неосознанно, мой разум был занят слишком большим множеством догадок.
— Но все общественные системы, в конечном счёте, имеют определенную цель, — настаивал я. — Если этот оккультизм — «глазурь», используемая для прикрытия чего-то другого… то чего?
— Ты задаёшь слишком много вопросов. Я предупреждал тебя об этом, — сказал он. — Мы должны выбраться отсюда, вот и всё. У тебя есть деньги и пистолет, а у меня есть выход. Если нам повезёт, то, может быть, у нас и получится.
— Только не говорите, что у вас есть машина, — чуть не воскликнул я.
— Конечно, нет… но, э-э… я знаю, где её можно достать, — ответил Зейлен с усмешкой. — У Ондердонков есть грузовик. Так что нам понадобится твой пистолет.
По какой-то причине эта обнадеживающая новость не уменьшила внимание к моим вопросам.
— Bы могли украсть их грузовик в любое другое время. Почему вы решили бежать именно сейчас?
— Я же говорил тебе, — ухмыльнулся он в лунном свете. — Потому, что теперь они напали на наш след. Кто-то подслушал наш разговор…
— Так вот оно что, нарушение тайны, которой все здесь должны придерживаться, — предположил я. — И еще эта книга.
— Да, потому что история Лавкрафта на самом деле не была выдумкой. Я тебе это уже говорил. Большая её часть — правда. И теперь мы должны жить с этим или умереть.
Я продолжал идти по его следам, все еще сбитый с толку и — почему, я не уверен — разъяренный больше, чем напуганный. Здесь доминировал запах медленно готовящегося мяса; он просачивался вниз по узкой тропе, чтобы сообщить мне, что владения Ондердонка уже близко. Я с ужасом признал, что аромат — даже зная происхождение мяса — был восхитительным. Меня также потрясло, что Зейлен, закоренелый вор, преступник, наркоман и, что ещё хуже, тот, кто охотно учавствовал в детоубийстве, представлял мой самый большой шанс сбежать с Мэри.
— Мэри, — сказал я, — она должна поехать с нами.
— Ты, должно быть, шутишь! — гневно ответил он.
— Я настаиваю. У меня много денег, Зейлен. Baм стоит принять мою снисходительность. Мэри, её сын, брат и отчим присоединятся к нашему побегу.
При этих словах Зейлен рассмеялся.
— Может быть, она и пацан. Но Пол — мертвый груз, он — отец, который стал импотентом. Единственная причина, по которой его не убили и не отвезли в туннели, это то, что она умоляла Иерарха, — следующий его смешок был почти безумным. — А отчим? Ты что, совершенно меня не слушаешь?
— Я не понимаю вас, Зейлен. Отчим Мэри стар и немощен. Будет не по-христиански с нашей стороны бросить старика.
— Отчим — он один из полукровок!
Я отшатнулся от этих слов, как от осколков шрапнели.