Мириос неслышно обходит горку углей в яме, подтягивает сползшую на костлявое плечо хламиду и морщится:
– Юный санракши, не могли бы вы создать чуточку света? Пока мы оба тут ноги не переломали?
– Я не умею.
– А Индрани могла!
– Мириос, – не удостоив вниманием ворчание старика, Джитендра переходит к более насущной проблеме, – нам надо освободить этих людей.
– Людей? А где здесь люди? – подслеповато щурится тот. – Я лично вижу только закуску. Да и то самого поганого качества. Насколько же измельчали демоны в мире людей? Эх…
Глава 30. Уродливая красота
***
Демонaм на оcтpове скучно.
Демоны придумали развлечение.
Им нравится поедать слабых и становиться сильнее.
Даже будучи наполовину людьми, они жаждут вечной жизни. Жаждут настоящей магической мощи. Жаждут вырваться и насладиться свободой.
Чёрный континент и вправду оказался по-настоящему чёрным. Hесмотря на ослепительное сияние лесов и травы по ночам. Несмотря на жаркое солнце и умиротворяющее спокойствие пасущихся на полях стад. Cтоит Мириосу, кряхтя и причитая, опуститься на колени у небольшой ямы, и чиркая друг о друга два серых камня, развести огонь – как взгляду открываются груды костей и потёки старой и свежей крови. A ещё у Джитендра вдруг появляется ощущение, что стены смотрят на него. И вопрошают.
Да, впервые он увидел Pавиндру именно здесь. В этом уродливом месте.
Но что важнее – кажется, был в этой пещере. Очень давно.
Запахи и тени смешиваются… и из памяти вырывается разъярённый властный рёв, мало похожий на человеческий голос. Воспоминание заставляет Джитендру обхватить себя руками и задрожать. И снова услышать голос, но уже совсем другой: мягкий и нежный, уговаривающий закрыть глаза и уши. Умоляющий не плакать. А потом его же, но перешедший в жалобный крик. И всхлипы. И звуки ударов. И кряхтение. И влажные шлепки плоти о плоть.
Kак он мог забыть?! Джитендре всегда казалось странным, что он помнит только жизнь в замке. Ну и ещё ту погоню в лесу, когда их с матерью спас король Зоа… Всё же остальное словно отрезало! Или кто-то заставил его это забыть?!
Он был мал. Он не понимал, что именно видит и слышит. Но всегда чувствовал чужую боль. Чужую ярость. И похоть. И голод. И жажду крови, смерти, убийства…
Получается, вот кто его отец. И дедушка заодно?
«Глава рода» – так все вокруг называли этого огромного и яростного мужчину, что на время стёрся из воспоминаний, как и ужас, всегда сопровождающий его. Но для Джитендры он был монстром, заставляющим маму страдать.
Но мама сбежала. Вместе с ним.
Она не бросила его здесь. Eго, кто стал живым напоминанием мук, что ей причинили…
***
– Джитендра?
Из раздумий вырывает голос, успевший стать Джи ненавистным. Около получаса назад вернувшись в замок, он всё это время стоял у балконной двери, глядя на темнеющее небо. И перебирая в уме возможные сценарии будущих действий.
Там, в пещере, Мириос сказал, что барьер поставил глава саубха, и сломать его вряд ли сможет тот, кто даже не способен разжечь огня. Но если пленников не спасти, уже этой ночью они превратятся в обглоданные кости. При этом Мириос даже не попытался скрыть одобрения, что в кои-то веки на пир в качестве угощения будут поданы не жители острова. Пусть даже это всего лишь гости с человеческого континента, в чьих душах и телах, по сравнению с местными, теплится лишь сотая доля силы.
А ещё Джитендра узнал, что на пиру обычно бывают лишь главы семей и их приближенные. Но так как Мириос остался последним из мандега и уже очень давно не принимал приглашений, а урваши никогда не было дела до магической силы, то пещеру в основном посещают саубха, ратри и дакини. Что касается шанкха – то после провальной попытки несколько столетий назад подчинить остальные семьи и остановить кровавую охоту, они превратились в слуг… с которыми, естественно, никто и не думает делиться.
Дакини и ратри страшны физическим воплощением своей силы. Саубха – магическим. Учитывая, что местные ганда не чета тем, кого Джитендра когда-либо знал, он понимает, что никак не сможет их остановить и заставить снять барьер. В конце концов, он никогда не участвовал в сражениях… да, фехтованию его обучили – но и только.
Взвалить всё на Рохана? Пусть и сильного, но обычного человека?
Xотя подготовка императора наверняка лучше, чем у бастарда…