Его присутствие подавляет.
– Я подумаю, – наконец отвечает Мириос.
Кажется, что он колеблется, но это мимолётное ощущение быстро исчезает. Джитендра кивает в ответ. Их пальцы разжимаются одновременно. А потом они снова начинают спускаться, всё больше отдаляясь от чёрной, как сажа, скалы. Когда тропинка истончается на краю более высокого и густого леса, Джитендра в который раз бросает внимательный взгляд на спину старика: похоже, тот ведёт его обратно к лысой горе. А ведь сказал, что место назначения вовсе не замок.
Впрочем, они ещё пока не пришли.
Дорога пешком отнимает много время. И хотя от скалы казалось, что до замка рукой подать, солнце успевает подняться над головой и даже начать спускаться к горизонту, а они всё ещё бредут среди деревьев, иногда останавливаясь у родников и зачем-то обходя целые рощицы или большие открытые пространства. Джитендра замечает людей… точнее, местных ганда, но как и во время его прогулки с Равиндрой, никто не пытается приблизиться или заговорить. И всё же Мириос, едва завидев кого-то, меняет направление, а Джитендра просто бредёт за ним следом.
Они по-прежнему оба молчат. Но когда свет, проникающий сквозь густую листву, становится слабее, а зелень вокруг начинает наливаться мерцанием, старик вдруг спрашивает:
– Она была счастлива? Там, среди людей?
«Кажется, он о маме…»
– Она умерла полгода назад. Её убили. Её и моих братьев… но думаю, что до той ночи… Впрочем, я не знаю.
– Её сила сразу перешла к тебе?
Джитендра не слышит ни единой эмоции в этом вопросе: ни колебаний, ни сожалений или грусти, ни даже особого интереса. Словно Мириос спросил о погоде.
– Я… я не знаю… не помню… я тогда был немного занят.
– И чем же?
Справившись с волнением и вспыхнувшими в памяти картинами из той ночи, Джитендра отвечает уже увереннее и ровнее:
– Сначала был полумёртв от испуга. А потом убивал человека.
– Того, кто убил её?
– Одного из них… Они были лишь исполнителями, но я найду того, кто отдал им приказ.
Нет, Джитендра не забыл о мести. И он вовсе не успокоился обещанием, данным императором Зоастрийской империи. Но пребывание здесь, на этом слишком мирном и тихом острове, почему-то заставило многое потускнеть в памяти… Нет, не так: стать ненужным и неважным!
Ментальный блок? Его поставил Равиндра. И с той минуты Джитендра жил словно во сне, заботясь лишь о развитии своей силы. Словно нет ничего важнее…
Осколки. Прямо вот тут, в его голове. Не в физическом смысле, а на уровне ощутимых энергий. Как обрывки чужого вмешательства. Недавние срывы из-за Рохана, видимо, разбередили и другие сдерживающие узлы и конструкции, возведённые Равиндрой…
«К демонам!»
Собрав волю, вцепившись в них изо всех сил, Джитендра срывает все путы одним махом.
И тут же падает на колени в траву. Острая ветка вонзается в ладонь, но Джитендра не чувствует этого. Потому что его вдруг бросает в такой жар, что кажется, волосы вспыхивают, а кости уже готовы рассыпаться в пепел. Он хватает раскалённый воздух ртом, не понимая, где горит – снаружи или внутри?!
Но лба вдруг касается холодная шершавая ладонь.
– Подумай о самом приятной моменте, юный санракши. Подчини свои чувства. Напомни им, где они берут своё начало.
«Приятном?!»
Жара. Пальцы внутри и пальцы снаружи. Тогда он точно так же задыхался, трепыхался в сильных руках. Боялся. Но наслаждался…
«НЕТ! ЭТО НЕ ПРАВДА!!!»
Молчание. В голове становится пусто. Мириос убирает руку и встряхивает ею в воздухе прямо перед лицом Джитендры. И Джитендра видит на внутренней стороне ладони порозовевшую, как от ожога, кожу.
– Мне жаль, – сглатывает он сухим горлом комок из воздуха и пыли.