— Как встретил Рождество? — спросила Чжоу.
— Неплохо.
— А у нас прошло как-то тихо. — Вид у нее был почему-то смущенный. — Тут… в будущем месяце нас отпустят в Хогсмид — читал объявление?
— Что? А, нет, я еще не смотрел на доску.
— Ну да, в Валентинов день.
— Понятно, — сказал Гарри, не понимая, зачем она ему это говорит. — Ты, наверное, хочешь…
— Только если ты, — живо ответила она.
Гарри растерялся и чуть не сказал: "Ты, наверно, хочешь узнать, когда будет сбор ОД?" — но речь шла явно не об этом.
— Я… не знаю…
— Конечно, если не хочешь… — удрученно сказала она. — Не расстраивайся… Еще увидимся.
Она отошла. Гарри смотрел ей вслед, лихорадочно соображая. И вдруг до него дошло.
— Чжоу! Эй… Чжоу! — Он побежал за ней, догнал на полпути к лестнице. — Ты хочешь пойти со мной в Хогсмид в Валентинов день?
— Да-а-а! — Чжоу заулыбалась и покраснела.
— Хорошо, тогда договорились. — От радости, что день все-таки не пропал зря, он буквально взлетел наверх, чтобы перехватить перед вечерними уроками Рона и Гермиону.
Однако к шести часам тепло, согревавшее его с тех пор, как он назначил встречу Чжоу, уже не могло одолеть озноба, усиливавшегося с каждым шагом, который приближал его к кабинету Снегга.
Он постоял перед дверью, самой ненавистной сейчас на земле, набрал в грудь воздуха, постучался и вошел.
Сумрачная комната была уставлена полками с сотнями стеклянных банок, где плавали в разноцветных зельях слизистые кусочки животных и растений. В одном углу стоял шкаф с ингредиентами, в краже которых Снегг — не без оснований — заподозрил когда-то Гарри. Внимание его, однако, привлек стол, на котором стояла освещенная свечой мелкая каменная чаша, с резными рунами и символами. Гарри узнал ее сразу: Омут памяти Дамблдора. Зачем она здесь? Из сумрака донесся холодный голос Снегга. Он вздрогнул.
— Закройте за собой дверь, Поттер.
Гарри исполнил приказ с ощущением, что сам запирает себя в тюрьме. Когда он вернулся в комнату, Снегг вышел на свет и молча указал на кресло перед столом. Гарри сел, Снегг тоже сел и, не мигая, смотрел на Гарри холодными черными глазами; каждая черточка его лица выражала неудовольствие.
— Итак, Поттер, вы знаете, зачем вы здесь, — сказал он. — Директор попросил меня обучать вас окклюменции. Могу только надеяться, что к ней вы обнаружите больше способностей, чем к зельям.
— Понятно, — сказал Гарри.
— Возможно, это не обычные занятия, Поттер, — злобно прищурясь, сказал Снегг, — тем не менее я по-прежнему ваш преподаватель, и, обращаясь ко мне, вы всякий раз будете именовать меня "сэр" или "профессор".
— Да… сэр, — сказал Гарри.
Снегг продолжал смотреть на него, сузив глаза.
— Итак, окклюменция. Как я уже объяснил вам на кухне у вашего любезного крестного, этот раздел магии позволяет оградить сознание от магического вторжения и влияния.
— А почему профессор Дамблдор считает, что мне это нужно, сэр? — спросил Гарри, глядя Снеггу в глаза, но сомневаясь, что получит ответ.
Снегг помолчал, а затем презрительно произнес:
— Наверняка вы уже догадались сами, Поттер? Темный Лорд весьма сведущ в легилименции…
— А это что такое? Сэр.
— Это умение извлекать чувства и воспоминания из чужого ума…