— Ты чего там застрял? — спросил он, когда Гарри сел рядом с Гермионой.
Гарри не ответил. Он был в шоке. Половина его жаждала поведать друзьям о том, что с ним произошло, другая половина желала унести эту тайну в могилу.
— Ты нездоров? — спросила Гермиона, глядя на него поверх своего пера.
Гарри неопределенно пожал плечами. По правде, он сам не понимал, здоров он или нет.
— В чем дело? — сказал Рон и приподнялся на локте, чтобы лучше его видеть. — Что случилось?
Гарри не знал, как к этому подступиться, да и не был уверен, что хочет рассказать. И как раз когда решил ничего не говорить, Гермиона сама взялась за дело.
— Это Чжоу? — деловито спросила она. — Она зацепила тебя после урока?
Ошеломленный Гарри кивнул. Рон засмеялся было и сразу осекся под взглядом Гермионы.
— Так… э-э… что ей надо? — спросил он с напускным равнодушием.
— Она… — вдруг осипнув, начал Гарри, потом откашлялся и начал снова. — Она…
— Целовались? — все так же деловито спросила Гермиона.
Рон сел так порывисто, что чернильница покатилась по коврику. Не обратив на нее внимания, он алчно вперился в Гарри.
— Ну?
Гарри перевел взгляд с его насмешливо-любопытного лица на сосредоточенную Гермиону и кивнул.
— ХА!
Рон ликующе вскинул кулак и разразился громовым хохотом, заставившим вздрогнуть двух робких второкурсников у окна. Глядя, как Рон катается по ковру, Гарри невольно расплылся в улыбке.
— Ну? — выговорил наконец Рон. — Как это было?
Гарри немного задумался и честно ответил:
— Нелепо.
Рон отреагировал непонятным звуком, который мог означать и торжество, и отвращение.
— Потому что она плакала, — серьезно объяснил Гарри.
— Ну? — Улыбка Рона притухла. — Так плохо целуешься?
— Не знаю. — Гарри эта мысль не приходила в голову, и он несколько встревожился. — Может быть.
— Да нет, конечно, — рассеянно сказала Гермиона, не отрываясь от письма.
— А ты-то почем знаешь? — с некоторой настороженностью спросил Рон.
— Потому что Чжоу теперь все время плачет, — рассеянно сказала Гермиона, — и за едой, и в туалете, повсюду.
— Надо думать, поцелуи ее немного развеселят, — ухмыльнулся Рон.
— Рон, — назидательно сказала Гермиона, погрузив перо в чернильницу. — Ты самое бесчувственное животное, с каким я имела несчастье познакомиться.
— Это что же такое? — вознегодовал Рон. — Кем надо быть, чтобы плакать, когда тебя целуют?
— Да, — сказал Гарри с легким отчаянием в голосе, — почему так?