— Нет, ты иди, — сказала она своей подруге Мариэтте, и сердце у него радостно подпрыгнуло чуть не до самого горла.
Гарри сделал вид, что поправляет стопку подушек. Теперь они остались вдвоем, и он ожидал, что Чжоу заговорит. Вместо этого услышал громкое шмыганье.
Он обернулся и увидел, что Чжоу стоит посреди комнаты и по щекам ее текут слезы.
— Что такое?
Он не знал, как поступить. Чжоу стояла и беззвучно плакала.
— Что случилось? — беспомощно спросил он.
Она покачала головой, утерла слезы рукавом и хрипло сказала:
— Извини… наверное… мы тут учим эти заклинания… и я подумала… если бы он их знал… то остался бы жив.
Сердце у Гарри ухнуло вниз и остановилось где-то на уровне поясницы. Какой же недогадливый. Она хотела поговорить о Седрике.
— Он все это знал. И очень даже хорошо, иначе не дошел бы до центра лабиринта. Но если Волан-де-Морт решил тебя убить, у тебя нет никаких шансов.
При имени Волан-де-Морта Чжоу икнула, но глаз от Гарри не отвела.
— А ты не умер, хотя был еще младенцем, — тихо сказала она.
— Ну… да, — устало отозвался он и пошел к двери. — Не знаю почему, и никто не знает. Так что гордиться тут нечем.
— Нет, не уходи! — сказала она со слезами в голосе. — Извини, что я тут распустилась… Я не собиралась…
Она опять икнула. Даже с красными опухшими глазами Чжоу была красива. Гарри чувствовал себя несчастным. Насколько было бы приятнее, если бы она просто пожелала счастливого Рождества.
— Я понимаю, как тебе сейчас тяжело, — сказала она и опять вытерла рукавом слезы. — Я заговорила о Седрике, а он умирал у тебя на глазах. Ты, наверное, хочешь все это забыть?
Гарри не ответил. Она правильно его поняла, но было бы черствостью с его стороны признаться в этом.
— Ты правда хороший учитель. — Чжоу улыбнулась сквозь слезы. — До сих пор я никого не могла оглушить.
— Спасибо, — смущенно сказал он.
Они смотрели друг другу в глаза. Гарри сгорал от желания выскочить из комнаты, но ноги его приросли к полу. Чжоу показала на потолок над его головой.
— Омела.
— Да. — Во рту у него пересохло. — Но, наверное, кишит нарглами.
— Кто такие нарглы?
— Понятия не имею. — Чжоу подошла ближе. Он сам как будто был оглушен. — Лучше спроси Полоумну Лавгуд. В смысле — Полумну.
Чжоу издала странный звук — не то хихикнула, не то всхлипнула. Теперь она стояла совсем близко. Он мог пересчитать веснушки у нее на носу.
— Ты мне очень нравишься, Гарри.
Он не мог думать. Во всем теле странно покалывало, руки и ноги отнялись, мозг тоже бездействовал.
Она была слишком близко. Он видел каждую слезинку на ее ресницах…
Получасом позже вернувшись в гостиную, он застал там Рона и Гермиону на лучших местах перед камином; было пусто, так как почти все уже разошлись по спальням. Гермиона писала длиннющее письмо, исписана была половина свитка, конец которого свешивался со стола. Рон валялся на коврике и домучивал сочинение по трансфигурации.