— Что ж, для своего уровня класс, кажется, неплохо подготовлен. Хотя не уверена, что ему стоит работать над таким зельем, как Укрепляющий раствор. Думаю, Министерство предпочло бы исключить его из курса.
Снегг медленно выпрямился и повернул к ней голову.
— Как долго вы преподаете в Хогвартсе? — спросила она, занеся перо над блокнотом.
— Четырнадцать лет. — Лицо Снегга было непроницаемо.
Гарри, продолжая следить за ним, добавил несколько капель в зелье. Оно угрожающе зашипело и из бирюзового превратилось в оранжевое.
— Сначала, кажется, вы подавали на должность преподавателя защиты от Темных искусств?
— Да, — тихо ответил Снегг.
— Но безуспешно?
Снегг скривил губы:
— Как видите.
Она записала в блокноте.
— И после поступления в Хогвартс вы регулярно предлагали себя на эту должность, не так ли?
— Да. — Снегг едва шевельнул губами. Он был очень сердит.
— Не представляете себе, почему Дамблдор вам упорно отказывал в этом?
— Вам лучше спросить у него, — буркнул Снегг.
— Непременно, — сказала она со сладкой улыбкой.
— Полагаю, это имеет отношение к делу?
— Прямое, — сказала профессор Амбридж. — Министерство желает досконально знать… э-э… послужной список преподавателей.
Она отошла к Пэнси Паркинсон и стала расспрашивать ее о занятиях. Снегг оглянулся на Гарри, и глаза их встретились. Гарри сразу опустил взгляд: его зелье противно свертывалось, издавая сильный запах жженой резины.
— Вновь без оценки, Поттер, — с удовольствием сказал Снегг и мановением волшебной палочки опорожнил его котел. — Напишете мне работу о правильном составе этого зелья с указанием, где и почему вы ошиблись. Сдать на следующем уроке, вам понятно?
— Да, — с яростью отозвался Гарри.
Снегг дал им задание на дом. Вечером у него тренировка по квиддичу и это значит, что еще две ночи без сна. Он уже представить себе не мог, что проснулся утром в хорошем настроении. Теперь мечтал только об одном: поскорее бы кончился этот день.
— Я, наверно, прогуляю прорицания, — уныло сказал он после обеда, когда они стояли во дворе и ветер трепал их мантии и поля шляп. — Скажусь больным, а сам напишу для Снегга, тогда не надо будет сидеть полночи.
— Тебе нельзя пропускать прорицания, — строго сказала Гермиона.
— Кто бы говорил! Ты сама ушла с прорицаний, ненавидишь Трелони! — возмутился Рон.
— Вопрос не в ненависти, — напыщенно изрекла она. — Просто я считаю ее отвратительным преподавателем и старой мошенницей. Но Гарри уже прогулял историю магии, и, по-моему, сегодня больше ничего пропускать нельзя.
Замечание было справедливое, и получасом позже Гарри, злой на весь мир, занял свое место в душном, пропахшем благовониями классе прорицаний. Профессор Трелони снова раздала "Оракул снов". Гарри подумал, что с гораздо большей пользой провел бы время, делая штрафную работу для Снегга, вместо того чтобы отыскивать смысл выдуманных снов.
Однако, видимо, не он один пребывал в скверном настроении. Профессор Трелони шлепнула экземпляр "Оракула" на стол между Роном и Гарри и отошла, поджав губы. Потом швырнула книгу Симусу и Дину, чуть не угодив первому в голову, а еще один экземпляр сунула Невиллу в грудь с такой силой, что он съехал с пуфика.
— Продолжайте! — выкрикнула она с надрывом. — Вам известно, что надо делать! Или я такой слабый учитель, что вы до сих пор не умеете раскрыть книгу?
Ребята недоуменно уставились на нее, потом друг на друга. Гарри уже догадывался, в чем дело. Глаза у Трелони за толстыми очками были полны слез, и, когда она стремительно вернулась к своему креслу с высокой спинкой, он наклонился к Рону и прошептал: