— Амбридж сегодня на истории магии, — хмуро сказал Рон. — Она еще не инспектировала Бинса. Спорить могу, она уже там.
Но он ошибся: когда они вошли, в классе был только профессор Бинс — он, по обыкновению, парил в нескольких сантиметрах над своим креслом, готовясь продолжить нудную повесть о войнах с великанами. Гарри даже не пытался следить за лекцией, что-то рисовал на пергаменте, не обращая внимания на грозные взгляды Гермионы, толкавшей его в бок, пока один особенно болезненный толчок не вынудил его поднять глаза.
— Что тебе? — недовольно спросил он.
Она показала на окно. Гарри обернулся. Снаружи сидела Букля и смотрела на него сквозь толстое стекло; к лапке ее было привязано письмо. Непонятно: только что завтракали, почему не доставила письмо туда, как обычно? Ребята тоже показывали друг другу на Буклю.
— Я обожаю эту сову, такая красивая, — шепнула Лаванда соседке Парвати.
Гарри взглянул на профессора Бинса, который безмятежно бубнил, не замечая, что внимания ему уделяют еще меньше, чем всегда. Гарри тихонько слез со стула, пригнувшись, пробрался вдоль ряда, поднял задвижку на окне и бесшумно его открыл.
Он ожидал, что Букля протянет ему лапу с письмом, а потом улетит в совятник, но, как только окно приоткрылось, она печально ухнула и прыгнула на подоконник. Оглянувшись на профессора, Гарри пригнулся и с Буклей шмыгнул на свое место. Посадил Буклю на колени, чтобы отвязать письмо.
И только тут заметил, что Букля какая-то встрепанная — некоторые перья стоят торчком и одно крыло не складывается.
— Она ранена! — Гарри склонился над совой. Рон и Гермиона вытянули шеи, а Гермиона даже уронила перо. — Смотрите, у нее что-то с крылом.
Букля дрожала. Когда Гарри дотронулся до крыла, все перья у нее встали дыбом, как будто ее надули, и она посмотрела на него с упреком.
— Профессор Бинс, — громко сказал Гарри, и все обернулись на его голос, — я плохо себя чувствую.
Профессор оторвался от своих записей и поднял голову, как всегда изумляясь тому, что перед ним полный народу класс.
— Плохо себя чувствуете? — рассеянно повторил он.
— Совсем нехорошо, — подтвердил Гарри и встал, спрятав за спиной Буклю. — Наверное, мне надо в больничное крыло.
— Да, — сказал профессор, явно не понимая, о чем речь, — да, больничное крыло… ступайте, Перкинс.
Гарри вышел в коридор, посадил Буклю на плечо и, только удалившись на безопасное расстояние от двери, остановился, чтобы подумать. Конечно, первым делом он обратился бы за помощью к Хагриду, но где Хагрид — не известно. Оставалось только найти профессора Граббли-Дерг, может быть, она полечит Буклю.
Он посмотрел из окна на сумрачный, прочесанный ветром луг. Возле хижины Хагрида никого не было. Если Граббли-Дерг не на уроке, то, может быть, в учительской. Гарри пошел вниз, Букля слабо ухала, покачиваясь у него на плече.
По сторонам от двери в учительскую торчали две горгульи. Одна из них прохрипела:
— Почему не на уроке, сынок?
— Срочное дело, — кратко ответил Гарри.
— Ах, срочное? — пронзительным голосом отозвалась вторая. — Нас поставили на место, так, кажется?
Гарри постучался. Шаги за дверью, дверь распахнулась — перед ним стояла профессор Макгонагалл. Прямоугольные очки грозно блеснули.
— Вы опять наказаны?
— Нет, профессор, — поспешил оправдаться Гарри.
— Тогда почему не в классе?
— Видимо, срочное дело, — ехидно вставила вторая горгулья.
— Я ищу профессора Граббли-Дерг. Моя сова ранена.
— Ранена сова, говорите?
За плечом Макгонагалл возникла профессор Граббли-Дерг с "Ежедневным пророком" в руке, дымя трубкой.