— Оставишь нас после уроков? — спросил Фред тоном, в котором слышалось: "Хотел бы я посмотреть, как ты попробуешь".
— Посадишь нас строчки писать? — ухмыльнулся Джордж.
По всей гостиной зазвучал смех. Гермиона словно бы стала чуть выше ростом; глаза ее сузились, в пышных волосах, казалось, затрещало электричество.
— Нет, — заявила она вибрирующим от гнева голосом. — Я просто напишу вашей матери.
— Ты этого не сделаешь, — в ужасе проговорил Джордж, отступив на шаг.
— Еще как сделаю, — мрачно сказала Гермиона. — Если вы сами хотите глотать эти идиотские штучки, глотайте сколько угодно, но давать их первокурсникам я не позволю!
Фреда и Джорджа как громом поразило. Было совершенно ясно, что угроза Гермионы — удар ниже пояса. Окинув их напоследок суровым взглядом, она швырнула Фреду обратно блокнот и пакет и вернулась к своему креслу у камина.
Рон сполз уже так низко, что его нос был примерно на одном уровне с коленями.
— Спасибо за поддержку, Рон, — язвительно бросила Гермиона.
— Ты отлично разобралась с ними сама, — пробормотал Рон.
Поглядев несколько секунд на свой чистый лист пергамента, Гермиона раздраженно сказала:
— Без толку, не могу сейчас сосредоточиться. Я иду спать.
Она открыла сумку. Гарри думал, что она тут же уберет туда книги, но вначале она достала из сумки два уродливых шерстяных предмета. Аккуратно положив их на столик у камина, она пристроила сверху несколько скомканных клочков пергамента и сломанное перо, после чего отступила, чтобы оценить впечатление.
— Именем Мерлина, что ты такое делаешь? — спросил Рон, глядя на нее как на чокнутую.
— Это шапки для эльфов-домовиков, — бодро ответила она, начав наконец складывать в сумку книги. — Я летом их связала. Без волшебства я вяжу очень медленно, но в школе, думаю, дело пойдет гораздо быстрее.
— Ты что, оставляешь им эти шапки? — медленно проговорил Рон. — А вначале посыпаешь их всяким мусором?
— Точно, — с вызовом подтвердила Гермиона и перекинула сумку через плечо.
— Так нельзя, — сердито сказал Рон. — Ты пытаешься всучить им эти шапки хитростью. Хочешь освободить их против их желания.
— Разумеется, они желают освободиться! — возразила Гермиона, но лицо ее порозовело. — И не смей трогать шапки, понятно?
Она вышла. Рон подождал, пока за ней закрылась дверь, которая вела в спальни девочек, а потом смахнул с шерстяных шапок весь сор.
— Пусть по крайней мере видят, что берут, — твердо сказал он. — А что касается этого… — он скатал пергамент, на котором вывел заголовок заданной Снеггом письменной работы, — сейчас даже и пытаться бессмысленно. Без Гермионы я все равно ничего не напишу, я понятия не имею о лунных камнях. А ты?
Гарри покачал головой, чувствуя, что боль в правом виске усиливается. Мысль о длинной письменной работе про войны с великанами отозвалась там нестерпимой пульсацией. Прекрасно зная, что утром пожалеет о невыполненном домашнем задании, он запихнул учебники обратно в сумку.
— Я тоже пойду лягу.
По пути к двери, ведущей к спальням, он прошел мимо Симуса, но даже не взглянул на него. У Гарри возникло мимолетное ощущение, что Симус открыл рот, желая заговорить, но он ускорил шаги и без приключений добрался до спиральной каменной лестницы с ее успокаивающим безлюдьем.
Новое утро оказалось таким же свинцовым и дождливым, как предыдущее. Во время завтрака Хагрид за преподавательским столом опять не появился.
— Зато Снегга сегодня в расписании нет, — ободряюще заметил Рон.
Гермиона широко зевнула и налила себе кофе. Чем-то она была слегка обрадована, и, когда Рон спросил, чем именно, она ответила:
— Шапок уже нет. Такое впечатление, что эльфы-домовики все же хотят свободы.
— Не знаю, не знаю, — едко сказал Рон. — Они могли и не понять, что это головные уборы. По мне, так это никакие и не шапки — больше похоже на вязаные пузыри.
Гермиона не разговаривала с ним все утро.