Из черных, как агат, глаз Хагрида покатились слезы. Он схватил Гарри с Роном и сжал их в стальных объятиях.
— Я думаю, Хагрид, — не допускающим возражения тоном сказала Гермиона, — больше тебе пить нельзя.
Взяла со стола кружку и вышла из комнаты.
— Наверное, она права, — прохрипел Хагрид, отпустив Рона и Гарри, которые, пошатываясь, стали растирать ребра. Лесничий вылез из своего кресла и нетвердой походкой последовал за Гермионой. Снаружи раздался громкий всплеск.
— Что он там делает? — занервничал Рон.
— Сунул голову в бочку с водой, — сказала вернувшаяся с пустой кружкой Гермиона.
Хагрид вернулся, с длинных волос и бороды текли ручьи, смывая слезы, которые все еще текли у него из глаз.
— Так-то оно лучше, — сказал он и затряс головой, как намокшая собака, окатив всех троих брызгами. — Хорошо, что пришли ко мне, я, правда…
Хагрид вдруг осекся и уставился на Гарри, как будто только сейчас до него дошло, что у него в хижине Гарри.
— Что вы себе такое позволяете! — прогремел он, так что все трое подпрыгнули. — Тебе, Гарри, запрещено, как стемнеет, выходить из замка! А вы двое! Как смели его с собой взять!
Хагрид подскочил к Гарри, схватил за руку и потащил к двери.
— Идем! — сказал он сердито. — Я тебя отведу… И чтоб больше никогда не ходил ко мне… по ночам. Я того не стою…
Глава 7
БОГГАРТ В ШКАФУ
До четверга Малфой на уроках не появлялся. Утром в четверг у слизеринцев и гриффиндорцев было подряд два урока зельеварения. Малфой явился на второй с видом героя, раненного в жестокой битве: рука забинтована и на перевязи.
— Как рука, Драко? — нарочито заботливо спросила Пэнси Паркинсон. — Болит?
— Болит, — насупился Малфой, подмигнув за спиной Пэнси верным телохранителям Крэббу и Гойлу.
— Садитесь скорее, — бросил как бы между прочим Снегг.
Гарри и Рон хмуро переглянулись: явись они с таким опозданием, Снегг оставил бы их после уроков. А Малфою все сходит с рук, ведь Снегг декан у Слизерина и своим прощает все.
Проходили новое зелье, уменьшающее. Малфой поставил котел на огонь рядом с котлами Гарри и Рона и уселся за стол напротив них.
— Сэр, — обратился он к Снеггу, — у меня болит рука, я не могу нарезать коренья маргаритки.
— Уизли, нарежьте Малфою, — не взглянув на Рона, приказал Снегг.
Рон покраснел до ушей.
— Врешь ты все, ничего у тебя не болит! — прошипел он.
Малфой самодовольно ухмыльнулся.
— Слышал, что сказал профессор Снегг? Давай режь.
Рон схватил нож, подвинул коренья к себе и наскоро порубил на крупные неровные куски.
— Профессор, — пожаловался Малфой, — Уизли кое-как их нарезал.
Снегг подошел, свесил над ними длинный крючковатый нос и криво улыбнулся из-под черных, засаленных косм:
— Отдайте свои коренья Малфою, Уизли, а его возьмите себе.