— Он, наверное, страшно завидовал тем, у кого есть ключик от сейфа в банке "Гринготтс". Считал это знаком принадлежности к волшебному миру. Не забывайте, как он доверял Беллатрисе и ее мужу, они были его самыми преданными слугами еще до падения, они разыскивали его, когда он исчез. Я слышал, он так сказал в ту ночь, когда вернулся.
Гарри потер лоб:
— Все-таки вряд ли он рассказал Беллатрисе, что это крестраж. Он ведь и Люциусу Малфою не говорил правды про дневник. Наверное, просто велел ей положить в сейф нечто необычайно ценное. Как мне говорил Хагрид: если хочешь что-нибудь спрятать, то "Гринготтс" самое надежное место в мире, кроме, может быть, Хогвартса.
Когда Гарри замолчал, Рон потряс головой:
— Ты его полностью понимаешь!
— Частично, — ответил Гарри. — Если бы я еще Дамблдора так же понимал… Ну ладно, это мы посмотрим. А теперь пошли к Олливандеру.
Рон и Гермиона были слегка ошарашены, но речь Гарри явно произвела на них впечатление. Все вместе они подошли к двери напротив и постучались. В ответ раздалось еле слышное "Войдите".
Мастер волшебных палочек лежал на одной из двух кроватей, на той, что дальше от окна. Его продержали в подвале больше года и по крайней мере один раз пытали. Он страшно исхудал, кости лица выпирали из-под желтоватой кожи. Большие серебристые глаза ввалились. Руки, лежавшие поверх одеяла, могли бы принадлежать скелету.
Гарри присел на свободную кровать, рядом сели Рон с Гермионой. Отсюда не было видно восходящего солнца: окно выходило в сад, с видом на утесы и свежую могилу.
— Мистер Олливандер, простите, что мы вас побеспокоили, — начал Гарри.
— Мой милый мальчик, — слабым голосом отвечал Олливандер, — ты спас нас всех. Я уж думал, мы умрем в этом подвале… Не знаю, как тебя и благодарить.
— Мы были только рады это сделать.
Шрам дергало болью. Гарри был уверен, что уже не успевает опередить Волан-де-Морта и не сможет ему помешать добраться до цели. В нем шевельнулся страх… Но он уже сделал свой выбор, когда решил говорить сначала с Крюкохватом. Притворяясь спокойным, Гарри нащупал на шее мешочек Хагрида и вынул из него сломанную пополам волшебную палочку.
— Мистер Олливандер, мне нужна помощь.
— Все, что угодно! Все, что угодно! — чуть слышно ответил мастер.
— Вы можете это починить? Ее вообще можно починить?
Олливандер протянул дрожащую руку. Гарри положил ему на ладонь соединенные хрупкой перемычкой половинки волшебной палочки.
— Остролист и перо феникса, — проговорил Олливандер срывающимся голосом, — двадцать восемь сантиметров. Тонкая и гибкая…
— Да, — сказал Гарри. — Так вы можете?..
— Нет, — прошептал Олливандер. — Мне очень, очень жаль, но я не знаю средства починить волшебную палочку, получившую настолько серьезные повреждения.
Гарри заранее приготовился услышать такой ответ, и все-таки это был тяжелый удар. Он забрал половинки палочки и снова спрятал их в мешочек. Олливандер смотрел на мешочек, где исчезла сломанная палочка, и отвел взгляд, только когда Гарри вынул из кармана две волшебные палочки, захваченные у Малфоев.
— Вы можете определить, чьи они?
Мастер взял первую палочку и поднес ее к самым глазам. Повертел узловатыми пальцами, чуть согнул.
— Грецкий орех и сердечная жила дракона, — проговорил он. — Тридцать два сантиметра. Прочная, жесткая. Эта палочка принадлежала Беллатрисе Лестрейндж.
— А эта?
Олливандер так же внимательно осмотрел вторую палочку.
— Боярышник и волос единорога. Двадцать пять сантиметров. Умеренной упругости. Это была палочка Драко Малфоя.
— Была? — повторил Гарри. — Она же и сейчас его?
— Не думаю. Если вы взяли ее в бою…
— Ну да.