— Если тебе мешает, я не буду! — торопливо заверил он.
Гермиона не снизошла до того, чтобы ответить. Она подошла к Гарри.
— Нам надо поговорить.
Он посмотрел на книгу, которую Гермиона держала в руке: "Жизнь и обманы Альбуса Дамблдора".
— Ну что? — спросил он неохотно.
У него мелькнула мысль: вдруг там есть глава, посвященная ему? Гарри не чувствовал в себе желания знакомиться с тем, как Рита излагает свою версию его отношений с Дамблдором. Однако Гермиона сказала совсем не то, что он ожидал.
— Я хочу повидаться с Ксенофилиусом Лавгудом.
Гарри вытаращил глаза.
— Что-что?
— Ксенофилиус Лавгуд, папа Полумны. Я хочу с ним поговорить!
— А… зачем?
Гермиона сделала глубокий вдох, как будто готовилась к прыжку, и выпалила:
— Да все этот знак из "Сказок". Вот, смотри!
Она сунула Гарри под нос "Жизнь и обманы Альбуса Дамблдора", раскрытую на странице с копией письма Грин-де-Вальду, написанного таким знакомым, летящим косым почерком Дамблдора. Гарри было тошно видеть перед собой окончательное доказательство, что письмо не выдумка Риты Скитер, что Дамблдор в самом деле написал эти слова.
— Подпись, — подсказала Гермиона. — Посмотри на подпись!
Гарри посмотрел. Сперва он не понял, в чем дело, но потом пригляделся, поднеся к книге светящуюся волшебную палочку, и увидел, что Дамблдор вместо буквы "А" в слове "Альбус" нарисовал крошечный треугольный значок, такой же, как в сборнике сказок.
— Э-э-э… вы о чем? — заикнулся было Рон, но Гермиона испепелила его взглядом и снова повернулась к Гарри.
— Все время этот знак всплывает, понимаешь? Конечно, Виктор Крам говорил, что это символ Грин-де-Вальда, но мы же его видели на той старой могиле в Годриковой Впадине, а даты на ней намного раньше Грин-де-Вальда! И теперь еще это письмо. Ну, Дамблдора или Грин-де-Вальда мы не можем спросить, что это значит (я даже не знаю, жив еще Грин-де-Вальд или нет), зато можно спросить мистера Лавгуда! Он тогда пришел на свадьбу с этим символом на шее. Я уверена, Гарри, что это очень важно!
Гарри ответил не сразу. Он посмотрел на исполненную азарта Гермиону, потом в темноту за палаткой и глубоко задумался. Наконец он сказал:
— Не надо нам еще одной Годриковой Впадины. Мы тогда убедили друг друга, будто нам туда очень нужно, и что вышло?
— Но он же все время нам попадается, Гарри! Дамблдор завещал мне "Сказки барда Бидля", так откуда ты знаешь, что не ради этого знака?
— Ну вот, опять все сначала! — Гарри вдруг вышел из себя. — Мы все время уговариваем сами себя, что Дамблдор оставил нам какие-то тайные указания, намеки…
— Делюминатор здорово пригодился, — подал голос молчавший до этого Рон. — По-моему, Гермиона права. Я думаю, надо навестить этого Лавгуда.
Гарри мрачно глянул на него. Он был совершенно уверен, что Рон просто подлизывается к Гермионе, а глубокий смысл треугольного значка его нисколько не волнует.
— И тут не то же самое, что в Годриковой Впадине, — прибавил Рон. — Лавгуды на нашей стороне. "Придира" с самого начала был за тебя, он постоянно всех призывает помогать тебе!
— Я уверена, что это важно! — твердила Гермиона.
— А вы не думаете, что, если бы это было так важно, Дамблдор сам бы мне все рассказал, пока был жив?
— Может, это что-то такое, что ты обязательно должен узнать сам, — предположила Гермиона, явно хватаясь за соломинку.
— Вот-вот, — льстиво поддакнул Рон. — Все логично!
— Совсем не логично, — огрызнулась Гермиона, — но все равно я считаю, что мы должны поговорить с мистером Лавгудом. Символ, который связывает Дамблдора, Грин-де-Вальда и Годрикову Впадину… Да мы просто обязаны все о нем выяснить!