Краткий очерк истории и описание Нижнего Новгорода: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Итак, в лето 6729 (1221) великий князь Юрий Всеволодович заложил город на устье реки Оки, и нарече имя ему Новгород Нижний[13].

Глава вторая. НОВГОРОД НИЖНИЙ — ПРИГОРОДОК СУЗДАЛЬСКИЙ (1222–1350)

Основав город, т. е. обведя его рвом и валами и укрепив деревянной стеной, Юрий построил в нем первую церковь Архистратига Михаила, сначала деревянную, потом, в 1227 году, каменную; по другим же сведениям, каменная церковь, построенная Юрием, была соборная Преображенская[14].

Так же о самом годе построения Нижнего Новгорода летописцы противоречат один другому и относят основание Нижнего к 1212, 1220, 1221 и 1222, и даже к 1199 году, который и показан в надписи на паперти нижегородского Архангельского собора, сделанной в 1816 году[15].

Но в 1199 году Юрий не был еще великим князем владимирским, а в 1212 году, хотя по воле отца своего Всеволода Георгиевича, скончавшегося 15 апреля, вступил, вопреки прав старшего брата своего Константина, на престол владимирский, но немедленно был увлечен в междоусобные войны, кончившиеся для него лишением великокняжеского престола; следовательно, ни в 1199, ни в 1212 годах Юрий не имел ни средств, ни времени делать походы на болгар и расширять владения суздальские к востоку.

Также и 1220 год не может быть годом основания Нижнего Новгорода, потому что Юрий, вступив вторично на престол владимирский, по смерти Константина, скончавшегося в 1219 году 2 февраля, сначала посылал войска свои, по прошению князя Ингваря Рязанского, против половцев, а потом, как рассказано выше, в поход против болгар, продолжавшийся все лето 1220 года, зима же прошла в переговорах с послами болгарскими, то с достоверностью можно положить, что первые укрепления Нижнего Новгорода начаты в 1221, а кончены в 1222 году.

Новый город был не по сердцу племенам мордовским. Мордва, испытавшая уже силу русского оружия при походах суздальцев, муромцев и рязанцев на болгар, видела в новой твердыни, воздвигнутой Юрием, окончательное посягательство на свою свободу и стала с ужасом ждать грозы. Гроза не замедлила разразиться. Года через четыре после основания Нижнего Новгорода русские вторглись в земли мордовские, под предводительством братьев Юрия, Святослава и Ивана, разбили мордву, истребили несколько сельбищ и воротились обыкновенно с добычей и пленниками. Это обстоятельство заставило все племена мордовские, доселе разъединенные, вступить в тесный союз, главой и двигателем которого был князь Пургас.

Смелый и предприимчивый владыка мордовский решился со своими приверженцами или уничтожить Нижний Новгород и оттеснить русских в прежние их пределы, или погибнуть. Но Юрий, постоянно следивший за мордвою, предупреждая Пургаса, послал против него в сентябре 1228 года племянника своего Василька и воеводу Еремея Глебовича; но на этот раз Васильку и Еремею не посчастливилось: «зане погодья им не бысть, бяху бо дождеве вельми мнози день и ночь», говорит летописец, и Юрий велел им возвратиться.

В следующем году он сам пошел на мордву с братом Ярославом, племянниками Васильком и Всеволодом и князем муромским Юрием Давыдовичем. Люди, жилища, хлеб, скот — все гибло в землях мордовских от меча и огня русских; ничему не было пощады. Однако часть ближайшей мордвы успела скрыться в глубине лесов, но и туда кинулись за нею отроки, или молодые воины, ростовской и переяславской дружин, и за эту отвагу они поплатились своими головами: мордва схитрила — пропустив их в глубину лесов, напала на них, вероятно, в превосходных силах, и всех избила, а сама скрылась еще далее в глубь лесов. Между тем Юрий продолжал разгром земель мордовских, при содействии присяжника своего Пуреша, князя половецкого, и, когда не осталось уже пищи для огня и меча, «с братиею и со всеми полки возвратишась во свояся добре здравы».

Погром земли своей Пургас хотел выместить на Нижнем Новгороде. В апреле 1229 года он, собрав остатки разбежавшейся мордвы, осадил Нижний, но нижегородцы дали сильный отпор. Пургас ограничился тем, что сжег окрестности укрепления; причем сгорели Богородицкий монастырь и церковь, стоявшая за городом. Потом Пургас, взяв тела убитых старшин своих, удалился; но тем же летом был разбит сыном Пуреша, который, предводительствуя половцами, окончательно истребил остатки Пургасовой мордвы и всю какую-то «русь пургасову, и Пургас едва в мале утече»[16].

Мордва три года не могла опомниться, но в 1232 году она опять взволновалась. Зимой того года Юрий посылал против нее сына своего Всеволода с другими молодыми князьями. Снова опустошение и смерть пронеслись по землям мордовским. После того мордва не беспокоила русских, до той поры, покуда не покорили ее татары, т. е. до несчастного для Руси 1238 года. В продолжение этого времени и потом еще более столетья Нижний Новгород имел самое ограниченное значение как только пригородок Суздальский и как сторожевая твердыня земли Низовской.

Страшная участь была назначена по воле неисповедимого Провидения святому основателю Нижнего Новгорода. По смерти отца в 1212 году, Юрий делается повелителем Владимира и Суздаля, как бы старший в роде; потом, увлеченный отчасти братом своим Ярославом, отчасти собственным честолюбием, в войну против храброго и великодушного Мстислава Новгородского, он уже поделил всю Русь договорной грамотой между собой, братьями Ярославом и Святославом и Ольговичами. Но битва Липецкая, бывшая 21 апреля 1216 года, решила иначе, и Юрий, мечтавший низложить Мстислава, братьев своих Константина Ростовского и Владимира Смоленского и прочих князей Мстиславовой партии, является в свою великокняжескую столицу, Владимир, беглецом, в одной рубашке. В бегстве своем с полей липецких до Владимира он загнал трех коней.

Во Владимире встретили его большей частью старцы, жены и дети, да чин духовный, потому что все, способные носить оружие, были с ним и легли костями на полях липецких или попали в плен к его неприятелям. Эти-то слабые остатки своих подданных умоляет еще недавно могущественный Юрий удержаться сдачей города хоть на несколько дней, чтоб успеть ступить в переговоры с Мстиславом и Константином. Потом с повинной головой идет в сопровождении детей своих в стан неприятельский, несет дары и умоляет Мстислава и Владимира, чтобы они помирили его с Константином. «Вы — победители, — говорит он, — располагайте моей жизнью и достоянием». Затем оставляет он престол великокняжеский и Владимир и удаляется в Волжский Городец с женой и немногими друзьями, в числе которых был и первый епископ Суздальский Симеон[17].

Со дня Липецкой битвы проходит год, четыре месяца и двадцать дней, и Юрий въезжает в Суздаль в качестве его владетеля и наследника великого князя владимирского[18]. Таково было мщенье великодушного Константина. Потом, менее чем через полтора года, Юрий снова занимает престол владимирский. Около двадцати лет княжил он счастливо. Правда, в течение этих лет имел он и некоторые неприятности, как то: в 1225 году раздор с Новгородом, где в то время княжил юный сын его Всеволод, и в 1229 году раздор с братом своим Ярославом, который завлек было в сети свои и молодых племянников — Василька, Всеволода и Владимира; но та и другая неприятности кончились благополучно: с новгородцами Юрий помирился, а Ярослав и племянники явились к нему с повинной и целовали крест (7 сентября 1229 года) «отцу своему и государю», как они назвали тогда Юрия.

Но вдруг являются татары, которым суеверие того времени приписывало борьбу с Гедеоном за 1200 лет до Рождества Христова и двухтысячепятисотлетнее заключение в пустынях северо-востока; они сначала, в 1224 году, пронеслись ангелами-истребителями по южной части Руси и после страшной битвы на реке Калке, где погибло множество доблестных князей и богатырей[19], скрылись от взора русских в глубь Бухарин, где в то время кочевал грозный владыка их Чингисхан, — скрылись, как будто для того, чтобы вновь нахлынуть на Русь стремительнее и грознее прежнего.

Юрий, по требованию князей южной Руси, хотя и посылал против татар племянника своего Василька с дружиной ростовской, которая, впрочем, дошла только до Чернигова, был отчасти рад бедствию владетелей южной Руси, особенно несчастию Мстислава (в то время княжившего в Галиче), некогда унизившего его; но за эту грешную радость он дорого заплатил.

В 1237 году, Батый, племянник Угедея, или Октая, старшего сына Чингисханова, двинулся с полчищами, данными ему дядей, на болгар (с которыми Юрий за год до того заключил мир после шестилетней неприязни) и, испепелив столицу болгарскую, умертвив всех жителей ее, явился в южной части Рязанской области прежде, чем русские успели сведать о разгроме Болгарии. Батый предложил владетелям Рязани купить у него мир ценой десятой части всего достояния их. Рязанские князья отвергли такие унизительные условия и просили помощи у Юрия против врага, грозившего гибелью вере и отечеству.

Юрий также отверг с благородной гордостью унизительные условия послов Батыевых, явившихся и к нему, но не соединился с рязанскими князьями: он слишком понадеялся на свои силы и этим предал Рязань в руки варваров. Полилась кровь рязанцев, запылали их города и селения. Пронск, Белгород, Ижеславец и Рязань сделались грудами развалин, облитые кровью и усеянные трупами своих жителей. Гибнут от руки татар юный Феодор, сын Юрия Рязанского, князья пронский и коломенский, княгиня Евпраксия, жена Феодора, с младенцем сыном; потом сам Юрий Рязанский, жена его и мать. Варвары тешатся муками побежденных, истощают над ними все, что только могут изобрести и выполнить необузданное зверство и ненасытная кровожадность.

Коломна и Москва подвергаются той же участи, какую испытала область Рязанская. Тут гибнут в битвах князь Роман — племянник Юрия Рязанского, знаменитый воевода Юрия Всеволодовича Еремей Глебович и воевода московский Филипп Нянька, а сын Юрия, Владимир, попадает в плен, другой же сын бежит во Владимир.

Ослепленный гордостью, Юрий теперь только прозрел и, поняв всю опасность своего положения, проистекшую от неуместного самонадеяния, поспешил с племянниками в Ярославскую область для сбора войска, а сыновей своих, Всеволода и Мстислава, оставил для защиты Владимира, где находилось все великокняжеское семейство. 2 февраля 1238 года татары явились у Владимира, а 7 он был уже грудой развалин, жители его — или бездыханными трупами, или пленниками, преданными всему неистовству азиатских варваров. Причем погибли супруга Юрия Ахапия, сыновья его Всеволод и Мстислав и все великокняжеское семейство, также и епископ Митрофан.

После того татары хлынули к Волжскому Городцу, Галичу-Костромскому, Ростову и Ярославлю и в течение февраля разорили, кроме слобод и погостов, четырнадцать городов великого княжения, в том числе Переяславль, Юрьев и Дмитров.

Здесь Юрий является истинным государем, героем и христианином; с твердостью переносит он весть о погибели своего семейства и, заглушая страшную скорбь души своей, готовится к роковой битве, которая должна решить не только его участь, но участь всей Руси на целые столетия. Наконец 4 марта закипела битва на берегу реки Сити, впадающей в реку Мологу, где был стан русских. Юрий пал под мечами татар, а князь Василько был взят в плен и мученически умерщвлен. Татары с берегов Сити понесли убийства и пожары в Волок Дамский, Тверь, Торжок, а потом в Козельск, владетель которого, младенец князь Василий, утонул, как говорит предание, в крови. После чего татары ушли в землю половецкую, к Дону, и Русь немного вздохнула.

Тела Юрия и Василька долго лежали непогребенными; первое, обезглавленное, отыскал в грудах тел ростовский епископ Кирилл — он на пути из Белозерска пожелал видеть место несчастной битвы и узнал тело великого князя по одеянию; тело же Василька, брошенное татарами в лесу, нашла жена сына сельского священника. Оба эти тела были привезены в Ростов и погребены в храме Богородицы, в одной раке; туда же положена и голова Юрия, отысканная уже после.

Ярослав Всеволодович, по слову летописца, «обновитель Земли Суздальской», явясь во Владимир из Киева и заняв престол великокняжеский, сначала озаботился очищением разпалии владимирских от трупов, потом, собрав и утешив, сколько мог, оставшихся в живых владимирцев, послал бояр в Ростов за телом Юрия Всеволодовича.

Когда останки властителя-страдальца, несенные с подобающей честью, приблизились к Владимиру, Ярослав, дети его, епископ Кирилл со всем владимирским духовенством, бояре, множество горожан и окрестных жителей, вышли навстречу. Плач и рыдания были всеобщие.

Все видели чудо, совершившееся над убиенным: отсеченная голова его приросла к телу, не было ни малейшего знака, что она была отрублена; видели и то, что убиенный князь воздел правую руку, как живой, как бы показывая, что за совершенный страдальческий подвиг свой он восприял от Бога взамен земного царства наслаждение небесными, вечными благами, вместе с царственной супругой своей, тремя благородными сыновьями и дочерью. Во владимирской соборной церкви Пресвятой Богородицы, в южном приделе, положили тело Юрия. Церковь причла его к лику святых; память его празднуется 4 числа февраля[20].

Полагают, что Нижний Новгород в 1238 году избежал разорения; но в следующем году, когда татары опустошили Муром, берега Клязьмы и всю землю мордовскую, он уже не избег нашествия татар[21].

Ярослав Всеволодович отдал Нижний Новгород как пригородок Суздаля брату своему Святославу. В 1246 году Святослав, сделавшись великим князем Владимирским, передал удел свой Суздаль с Городцом и Нижним сыну Ярослава Андрею — зятю Даниила, короля галицкого[22]. Андрей владел своим уделом до смерти, последовавшей в 1264 году, и жил более в Городце, где и погребен: от него-то и произошел род князей суздальско-нижегородских. Этот князь испытал также превратности судьбы: сидел и на великокняжеском престоле, скитался изгнанником в чужих землях, и даже думал было померяться силой с татарами, и тем едва не навлек новых бед на всю Русь: одно только долговременное ходатайство брата его св. Александра Невского спасло ее от гнева хана Берке, но зато дорого стоило оно и Александру, и Руси.

Александр, умилостивляя Берке, должен был прожить зиму и лето в Орде, среди трудов, беспокойства и ежедневной тревоги, нераздельных с положением искателей милостей у свирепых азиатцев, не знавших ни прав народов, ни прав человечества, и тем расстроил свое здоровье. Осенью 1263 года прибыл он в Нижний Новгород слабый и измученный и едва доехал до Городца, как совершенно лишился сил, тяжко занемог и 14 числа ноября, приняв схиму с именем Алексий, скончался в городецком Феодоровском монастыре. Итак, несвоевременная попытка Андрея Александру стоила жизни, а Руси — любимого князя, которого считала она своим ангелом-хранителем[23].

Андрею наследовал старший сын его Юрий; по смерти Юрия в 1279 году Суздаль достался второму сыну Андрея Михаилу, а Нижний и Городец — Андрею Александровичу, недостойному сыну Невского. Этот князь, не имевший даже и тени достоинств и добродетелей отца своего, имел необъятное честолюбие: три раза он был на престоле великокняжеском без законного на то права и много пролил христианской крови руками татар. Муром, Дмитров, Переяславль, окрестности Владимира, Суздаля, Юрьева, Ростова, Твери, до самого Торжка, были разорены призванными им варварами, когда вздумал он, в 1283 году, оспаривать у старшего брата своего Димитрия престол владимирский. Он жил более в Городце, где и умер 27 июня 1304 года, принявши схиму также, как и достойночтимый отец его; тело его было погребено в городецком Михайловском соборе.

[13] См. Нижегородский летописец.

[14] В Нижегородском летописце: «6735 г. Великий Князь Юрий Всеволодович в Новегороде Нижнем заложил церковь каменную Архистратига Михаила»; в Лаврентьевской: «…в лето 6733 г. заложи Великий Князь Гюрги камену церковь, на усть Окы Новегороде, Спаса святаго».

[15] Надпись на паперти Архангельского собора начинается так: «Древле Низовскою Землею владели идолопоклонники Мордва. Благочестивый Великий Князь, ныне духом в Бозе, а нетленным телом своим во граде Владимире почивающий, Георгий Всеволодович Владимирский, дабы обеспечить владения свои от набегов соседственных народов, заложил в 6707 году на устье реки Оки град, нарек имя ему Нижний-Новгород» и прочее.

[16] См. Лаврентьевскую летопись. Господин Мельников полагает, что Русь Пургасова были рязанцы. См. «Нижегородское великое княжество», в «Нижегородских губернских ведомостях», 1847, № 2. О Богородицком монастыре см. во 2 части этой книги, главу III.

[17] Суздальская епархия учреждена великим князем Георгием в 1215 году. См. «Историю государства Российского», т. III, гл. 1.

[18] По Воскресенской летописи Георгий въехал в Суздаль 11 сентября 1217 года.

[19] См. «Историю государства Российского», т. III и прим. 303.

[20] См. «Историю государства Российского», т. III, Степенную книгу и «Словарь исторический о святых».

[21] Господин Мельников. См. «Нижегородские губернские ведомости», 1847, № 3.

[22] Даниил Романович получил от папы римского титул короля лишь в 1254 году. — Ред.

[23] См. «Историю государства Российского», т. III, и Степенную книгу.