Он покачал головой.
– Тридцать. Будем отмечать дни на доске. Пусть кто-нибудь найдет подходящую деревяшку для меток.
Вот такое поручение я бы с удовольствием дал Чарли, но он так вцепился в мою куртку, что было понятно: ни за что не отпустит. Да и я не хотел бы спускать с него глаз, пока не пройдет Битва. Я не особо надеялся, что Питер не придумает что-то еще, раз первая идея провалилась.
Один из новичков – кажется, Сэм – помчался искать доску. У меня защемило сердце, когда я понял, что новичков сейчас столько же, сколько старожилов: мы за последний день потеряли Гарри и Дела. Остались только я, Кивок, Туман, Джонатан, Кит и Эд. Остальные пробыли здесь меньше недели.
И, зная это, зная, что они ни черта не знают про Битву, я понял, что дальше скажет Питер.
– Когда Щипок поправится, один из вас сойдется с ним в Битве на смерть. И тогда эта ссора навсегда закончится.
– Согласен, – сказал я раньше, чем вызвались бы Кивок и Туман.
Оба обожали Битву – будь она понарошку или до смерти – и, конечно, у обоих было больше причин сражаться, чем у меня. Когда они привязывали Щипка к колу, меня тут даже не было.
Вот только это была моя доля – стоять за мальчишек, заботиться о них. Кивок и Туман были хорошими бойцами, но Щипок был намного крупнее них. И его причина сражаться и победить была важнее: он ведь поймет, что на кону стоит его репутация правдивого. К тому же в нем ощущалась хитрость, сказавшая мне, что в бою он будет искать любое преимущество.
Кивок и Туман не были хитрыми бойцами. А вот я – был. Я сделаю все, чтобы выжить. Мы в этом со Щипком похожи.
А еще дело было в том, что я не готов был потерять еще и двойняшек – не после всего, что было прошлым днем.
– Джейми, нет! – прошептал Чарли, дернув меня за куртку.
Питер бросил на меня любопытный взгляд, который я не смог прочесть.
– А почему это должен быть ты, Джейми? В самом начале всего этого тебя тут даже не было.
– Ага, – подхватил Кивок, – это должен быть я.
– Нет! – возразил Туман. – Это должен быть я!
И, конечно, дальше было как обычно. Я перекрикнул шум драки и ссоры.
– Это буду я, потому что это я его осудил, – заявил я, и они перестали мутузить друг друга и уставились на меня. – Я выступаю за всех мальчишек.
– Но, Джейми… – начал было Туман.
– Нет, – отрезал я. – Это буду я.
Оба вздохнули.
– Наверное, это честно, раз ты был судьей, – признал Кивок.
– Но, Джейми, я бы с ним справился, – проворчал Туман.
Туман понял (или решил, что понимает), почему я его выгораживаю.
Щипок прищурился на меня: я понял, что он уже соображает, как лучше меня убить. Его мысли так ясно отражались на его лице, что любой их прочел бы.
Я ничего ему не показал. Не на такого напал. Все равно ему трудно будет меня убить. Он даже представить себе не может, как долго я жил на этом острове.
Питер обвел взглядом меня, Кивка, Тумана и Щипка, а потом тяжело вздохнул – как будто на самом деле не добивался именно этого. Я против Щипка, его правая рука против парня, который хочет занять мое место.
– Ну, ладно, – сказал он нарочито взрослым тоном, которым пользовался, желая показать свою серьезность. – Щипок против Джейми, через тридцать ночевок. Сэм, ты будешь отмечать дни. Когда просыпаешься утром, проводи камнем черту на этой доске.
Сэм кивнул. Похоже, ему хотелось в этом поучаствовать, но он был рад, что его важная роль не будет включать в себя кровь или смерть.
Круг мальчишек рассыпался, но, похоже, никто толком не знал, чем заняться. Эта игра должна была закончиться тем, что Щипок будет дергаться на веревке, пока не успокоится.