— Ты не сказала, что я поняла неправильно, — заметила я. — То есть по сути…
— Ты поняла неправильно, требующая точного и однозначного ответа тартарка, — насмешливо заверила собеседница. — Вторая моя семья — те инквизиторы, которые взяли меня и ещё нескольких детей на воспитание. А третья… не уверена, что ты сможешь понять. Для тартарцев это слишком сложно.
Заметив мою обиду, женщина улыбнулась. И в этой улыбке мне почудилась чуть ли не жалость.
— Все инквизиторы, весь наш социальный класс — одна большая семья. В неё берут не всякого, но если принимают — то как близкого человека. Брата или сестру. Это… прекрасное ощущение. Но вряд ли ты поймешь.
Я задумалась. Попыталась представить, как такое возможно, и признала, что для меня вообразить подобное действительно сложно. Особенно если людям не промыли мозги, не выровняли всех под одну копирку, а оставили цельными самостоятельными личностями. Впрочем…
От внезапного понимания стало не по себе. Легко бросаться обвинениями, но очень трудно и страшно посмотреть правде в глаза. Любая система заставляет прогибаться, подстраиваться под себя. Или даже хуже — ломает и перекраивает так как пожелает, не считаясь с потерями. Можно много говорить про минусы Миртара, и при изучении этой страны в Тартаре явно делается такой акцент. Но если оглянуться вокруг и снять шоры, то легко увидеть, что Тартар точно так же переделывает людей. Хотя нет, не так же, а куда жестче и грубее. Сколько ни обманывай себя, не считай свободной и независимой личностью — это не так. Иначе тартарцев в других странах не могли бы так легко распознать по поведению. Мы схожи, будто слеплены по одному шаблону. А те, кто выбиваются или не подходят, оканчивают свою жизнь в рабах или на свалках.
Когда-то белокерманский посол упоминал о разнице между желающими что-то изменить и теми, кто пытается просто вписаться в существующее общество. Вот я как бы вписалась и теперь меряю окружающих уже привычными, тартарскими мерками. Но при этом потеряла какую-то часть себя. А ещё — так и не обрела семью. Есть друзья. Очень хорошие друзья. Но всё равно чего-то не хватает. Возможно, настоящей душевной близости? Когда хорошо просто посидеть рядом? В новой жизни я ощущала нечто подобное разве что в Белокермане с другом из вида слизняков, с Шасом и, в последние дни, с Лиссом. Но с первым уже давно расстались, у Шаса тоже свои дела, хотя и перезваниваемся, Лисс — не про мою честь. Можно утешать себя тем, что многие тартарцы одиночки и вообще, такова судьба всех взрослых людей… И старательно отрицать возможность другой жизни и отношений. Недаром в Тартаре так распространены шутки и критика миртарцев. Если их высмеять, обвинить или облить недоверием, то легче успокоить собственные комплексы. И глухую тоску, разливающуюся в груди, когда начинаешь думать, что могло быть и иначе.
— Ты права, мне сложно понять, — пересилив себя и подавив норовившие вырваться циничные замечания, признала я. — Здесь многое по-другому.
Инквизитор посмотрела мне прямо в глаза и улыбнулась:
— Главное — не зацикливайся только на Тартаре. И не пытайся мерить всех его мерками.
Я кивнула и вернулась к занятиям. Разговор продолжать не хотелось, как, впрочем, и требовать доказательств. Тем более, что много раз замечала, как тепло относятся друг к другу инквизиторы. А значит, если собеседница и искажала правду, то не так уж сильно.
Как и в Бурзыле, здесь большую часть материала приходилось изучать самостоятельно. Причём имелся существенный минус — консультанты, с которыми можно было бы посоветоваться, с нами не поехали. Аудио и видеосвязь усложнялась из-за аномалий с течением времени и по этой причине по умолчанию не предоставлялась — только за свой счёт. Оставалась переписка, но пользоваться ей не всегда удобно. Впрочем, я давно привыкла к самостоятельной работе, ответы на многие вопросы, пусть и с большей потерей времени, но можно найти в справочниках или учебных материалах. К тому же нам позволяли посещать занятия по аналогичной специальности в местном портально-дорожном университете. Единственная проблема — пусть специальность и аналогичная, но программа обучения, организация занятий и даже набор предметов несколько отличается. По этой причине мы очень редко пользовались великодушным разрешением местных властей.
В отличие от тартарской системы здесь един не только необходимый минимум, но и программа обучения для всего курса. Поэтому студенты идут ровно, занимаются совместно, соответственно, контролировать или помогать отстающим легче — и труд преподавателей сильно облегчается. Из любопытства я ознакомилась с расписанием пар соответствующего курса. Большинство из предметов не вызвали особого интереса или были аналогичными изучаемым, но краткое описание «философии портализма» привлекло, поэтому я решила посетить хотя бы одно занятие. И ничуть об этом не пожалела. Даже более того, теперь старалась по возможности не пропускать пары по этому предмету.
На философии портализма студенты изучали многие моральные, психологические, политические и иные вопросы, которые частично или полностью оставались за кадром по тартарскому минимуму. Занятия проходили следующим образом: сначала давали новый материал, а потом его обсуждали. Причём назвать эти знания лишними или бесполезными не поворачивался язык. Например, на одной из пар я наконец поняла, чем так опасны самоубийцы.
В тот раз студентам сначала показали документальный фильм, а потом мы долго беседовали и развивали тему. Фильм являлся записью лабораторных экспериментов в трёх зонах: восточной, центральной и западной. В крупном изолированном помещении создавали экосистему, которая должна быть устойчивой. И наблюдали, что с ней происходит с течением времени.
В восточной зоне за несколько поколений сначала вымерли более высокоорганизованные и при этом активные формы жизни (поскольку не оставляли потомства или оставляли его в недостаточном количестве и качестве), а за ними последовали и остальные. Дольше всех продержались долгоживущие растения: некоторые деревья и кустарники. Даже бактерии и грибы уже исчезли, а они ещё жили. Впрочем, в конце концов старые исполины тоже погибли… и жизнь прекратила своё существование.
В эксперименте западной зоны развитие оказалось совсем иным. Там с плодовитостью проблем не возникало, но каждое новое поколение всё сильнее теряло свои первоначальные признаки. Сначала такую адскую гибридизацию не выдержали более сложноорганизованные организмы: исчезли высшие растения и животные, а власть взяли простейшие, примитивные водоросли и плесневые грибы. Но постепенно и их разнообразие снижалось. Остатки жизни долго боролись за своё существование в виде почти однородной слизистой массы, однако и они потерпели поражение.
Центральная зона тоже не оправдала возложенных на неё надежд. Причём развитие шло по западному типу, просто более растянуто во времени. Но, в отличие от предыдущего опыта, в центре жизнь вымерла даже быстрее, поскольку сильно укоротилась последняя стадия — однородной массы.
Единственным организмом, который можно было считать выжившим и сохранившим себя, являлась ксера. Но она не могла размножаться и действовать без хозяина. В результате получался мертвый мир, густо усыпанный микроскопическими спорами ксеры.
Может показаться, что эти эксперименты имеют слабое отношение к реальной жизни: и в Святограде, и в Бурзыле вокруг города растут леса, да и сами города не пустуют и разнообразие не ограничено только деревьями или плесенью. Но на востоке за это надо благодарить власти Миртара (которые постоянно следят за обогащением окружающей среды), а главное — и тут, и в центре, и особенно на западе, на помощь приходит ренство. В Чёрную Дыру попадают отнюдь не только и даже не столько разумные. Огромное значение имеет ренство семян, спор, животных, растений, бактерий, грибов — именно благодаря ему экосистемы окрестностей Бурзыла продолжают своё существование, пусть иногда и претерпевая серьёзные изменения. Прекратись вдруг этот вид ренства — окружающая природа либо выродилась бы (в центре и западнее), либо вымерла (на востоке). И тогда всем пришлось бы тратить намного больше средств на искусственное поддержание экосистем, чтобы не допустить катастрофы. А ведь даже сейчас заводы и институты подобной направленности есть везде, играют очень важную роль и потребляют огромные ресурсы (особенно на востоке и западе). В итоге, исчезни постоянное вливание нового генетического материала, гигантские страны не справились бы с возросшей нагрузкой и привычный мир исчез бы. А вместе с ним — и разумные.
Больше книг на сайте - Knigoed.net
Когда-то, в Белокермане, меня ввели в заблуждение. Впрочем, неудивительно: большинство обывателей искренне считает, что выхода из Чёрной Дыры не существует. Но он есть… и именно мы, самоубийцы, можем преодолеть эту границу. Другой вопрос, что вернуться домой почти точно не получится — мир во Вне слишком огромен и к тому же не в единственном, а во множестве экземпляров — попробуй найти нужный и конкретное место в нём. Зато у самоубийц, и меня в том числе, есть реальный шанс снова увидеть настоящие звёзды, а не их отражение.
Итак, мы можем выбраться. Проблема в том, что без специальных техник и защиты мы можем не только пересечь границу миров сами, но и пронести с собой вездесущую ксеру. Этот организм прекрасно выживает и размножается во Вне, по-прежнему, как и в Чёрной Дыре, сохраняя свои особенности в зависимости от условий окружающей среды. То есть, чаще всего, вызывает на обитаемых планетах ту же картину. А учитывая, что ксера очень устойчивая к неблагоприятным факторам и её множество разновидностей, а на планетах во Вне ренства нет…
Например, попади ксера вдруг на Землю. В первую стадию заражения люди вообще могут ничего не заметить, разве что уменьшатся случаи аллергий и ослабнет действие ядов. А потом начнут появляться уродцы… и чем дальше — тем более массово. Исчезнет сама возможность естественного и искусственного отбора и отбраковки — ведь потомки уже не дети родителей, а, в том числе, происходят от ветроопыляемых растений, бактерий, грибов и клещей. Пройдут поколения, жизнь ещё некоторое время поборется за своё существование, но в конце концов исчезнет. Останется планета, некогда бывшая живой… и споры ксеры. Они мелкие, лёгкие и очень устойчивые к агрессивной среде. Ветер вполне может споры поднять в небо… и кто знает, не попадут ли какие-то из них в космос и не отправятся ли в межзвёздное путешествие. А уж если погибшую планету посетят инопланетяне, то они привезут на свою родину универсальную и непобедимую чуму.
Любой из самоубийц, сам того не подозревая, может оказаться хуже низшего арвана — те хотя бы действуют тонко, уничтожая только разумных или только ограниченное число видов и не вредя остальным. Мы же, даже призраки, легко принесём всеобщую чуму. Причём, если на отдельной планете или, лучше, в изолированном пространстве, с ней ещё сможет справиться большой штат специально подготовленных и снабженных дорогостоящим оборудованием арванов или несколько байлогов даже без оборудования (но они не способны полностью убрать загрязнение планет, зато гораздо легче зачистят, например, внутреннюю часть космического корабля), то стоит ксере выйти за эти пределы, как рано или поздно всеобщее вырождение станет неизбежным. И это, увы, не теоретические сведения. До того, как обитатели Чёрной Дыры поняли, какую опасность они представляют, первые самоубийцы уже заразили несколько миров. К счастью, не цельных, а притягиваемых к нашей аномалии обрывков, так называемых «пузырей». Но в каждом из них было множество звёздных систем, а иногда — и галактик. В них существовала жизнь и даже разум. А из-за ксеры они уже погибли или были обречены. Изоляция заражённых планет и звёздных систем не спасёт — лишь поможет отсрочить уничтожение. Пусть даже, если повезет, и на миллионы лет.
И ещё одно. Даже если бы жители Чёрной Дыры наплевали на гибель миров во Вне — на них она тоже скажется. Ведь если там не будет жизни, то и сюда перестанет попадать свежий, чистый генетический материал. А значит, жизнь Чёрной Дыры ожидает тот же конец. Утешает только то, что все известные заражённые миры являются пузырями и что все они постепенно притягиваются к Чёрной Дыре — поэтому есть надежда, что ксера не проберётся выше.
После этого занятия я поняла, что самоубийцы действительно опасны и должны находиться под тотальным контролем или уничтожаться. Как, впрочем, и соответствующая техника. Самые продвинутые технологии по контролю — у Древтара, и ради всеобщей безопасности другим странам приходится мириться с тем, что все самоубийцы и все портальные приборы находятся под присмотром этой страны. То есть, если смотреть цинично, все представители нашей профессии находятся под тотальной диктатурой Древтара. Впрочем, есть ещё один интересный исторический факт: когда другие гигантские страны (в первую очередь Тартар) пытались обойти это правило, агенты монополиста и мориотарцы на удивление дружно уничтожили все начинания. Впрочем, тартарцы и сами не идиоты и понимают, что при такой глобальной угрозе как заражение ксерой, риск не оправдан. Да и миры во Вне никакой экономической ценности для местных стран не представляют — безопасный перенос хоть чего-то получается слишком дорогим, да и неосвоенных территорий в Чёрной Дыре полно. Единственное, что коробит власти других стран — так это сам факт монополии Древтара по данному вопросу.
— Впрочем, это в каком-то плане тоже оправданно, — заметил преподаватель во время обсуждения. — Древтар лучше других стран поддерживает байлогов и арванов, и способствует их развитию, а также разработке их специфичных технологий. А значит — способен лучше нас, тартарцев и прочих обеспечить безопасность миров во Вне.
Хотя самоубийцы способны выбраться в настоящие внешние миры (не сразу, а постепенно, попрыгав по множеству пузырей), но обычно такой проход — случайность. Наша основная деятельность связана именно с поиском коротких путей в пределах Чёрной Дыры. Тоже гигантские неизведанные территории, но, в отличие от Вне, уже повсеместно зараженные ксерой — а значит, угрозы для них мы не несем. Другой вопрос, что редко когда полностью исключена ошибка, и нельзя гарантировать, что выбравшись на ту сторону короткого пути, я окажусь на «ядре» Чёрной Дыры, а не в каком-то из окружающих её пузырей.
Естественно, до того, как самоубийц допускают к самостоятельной работе, им проводят специальные изменения: во-первых, позволяющие очистить организм от ксеры (точнее — распознать её как нечто чужеродное и не взять с собой), а во-вторых, выжить без этого вездесущего симбионта в условиях Чёрной Дыры. Из-за сложностей таких модификаций каждый самоубийца нуждается с больших начальных затратах (которые включают в кредит). В этом плане химеры, причем любые, впереди всех: одной из наших общих особенностей является как раз неприятие организмом ксеры. То есть призрак-химера, в отличие от других призраков, даже без дорогостоящей подготовки не притащит с собой чуму. Иная ситуация произойдёт, если вдруг шагнуть выше по рангу (что у химер случается намного чаще, чем у остальных). В этом случае, пытаясь пронести, например, видеокамеру или паспорт, я почти точно прихвачу вместе с ними ксеру. Самый надёжный вариант — либо не брать ничего, либо оборудовать вокруг зоны перехода изолированную от окружающей среды лабораторию и полностью зачищать в ней и на багаже ксеру. Ну или ходить в уже знакомые пути, те, которые ведут не во Вне — а такая необходимость тоже бывает. Но как гарантировать, что все самоубийцы будут выполнять правила и среди них не попадётся небрежного или злонамеренного? Тут на помощь и приходит тотальный контроль.