— Теперь идём?
— Идём. А потом точно можно будет птичек посмотреть?
В это время преподаватель завернул за угол, и ответа я уже не расслышала. Всё-таки здесь другие обычаи. И дети доверяют взрослым, по крайней мере, некоторым.
— Интересно, зачем говорить с матерью, если не жаловаться? — высказала вслух занимающий мысли вопрос.
— Познакомиться. Подготовить её к тому, что дочь станет инквизитором, — негромко ответили сзади.
Я обернулась — там стояла ещё одна преподаватель. Женщина грустно смотрела туда, куда ушли субъекты разговора.
— Я тоже когда-то лазила куда не следует. Только не в университет, а в малый храм — больше ничего интересного в моей деревне не было.
Вспомнив информацию с дополнительного курса, я сочувственно кивнула.
— Тебе пришлось расстаться с родителями?
— Зато у меня стало больше братьев и сестёр, — улыбнулась инквизитор и добавила: — И семью регулярно навещаю. Но мы и они всё равно принадлежим к разным мирам.
Устроенный для нас краткий ликбез по Миртару помог многое понять. И оценить впечатления от страны с учётом новых знаний.
Неблагоприятные нео условия в «голубых» землях (прозванных так по цвету флага), естественно, оказывают прямое влияние и затрудняют жизнь. Но гораздо более отрицательным и труднопреодолимым является их опосредованное воздействие — через вездесущую ксеру. В этой зоне внутриклеточный симбионт снижает плодовитость, причём очень значительно. Но действует не на всех в равной мере. Ксера использует определённую энергию и вещества, которые на востоке и без того в дефиците: организм их вырабатывает в небольшом количестве, а нуждается постоянно, но и извне нехватку компенсировать трудно и дорого — пришлось бы в скафандрах ходить или операции проводить, как у белокерманских защитников. Проблема в том, что дефицитные составляющие участвуют не только в процессе размножения, а необходимы ещё для некоторых типов работ, в первую очередь, интеллектуальных. Более того, у существ, занимающихся умственной деятельностью, физиология немного смещается и ксера становится агрессивней, превращая таких людей в бесплодных. Организму ещё хватает сил на регенерацию и возобновление собственных тканей, но о размножении можно забыть. Впрочем, в принципе восстановление фертильности возможно, но только в особых условиях или в западных землях. Но и в этом случае на это потребуется не меньше нескольких лет.
В результате, некоторые законы и обычаи Миртара направлены на то, чтобы хотя бы частично компенсировать негативное воздействие ксеры. Для этого существует особый класс населения — миряне. Эти люди получают минимальное образование, их специально ограничивают в информации и приставляют к примитивному физическому труду. Причём стремятся, чтобы работа и домашние дела занимали большую часть активного времени суток. Физические нагрузки не влияют на агрессивность ксеры, зато хорошо утомляют — в результате у мирян остаётся меньше сил и возможностей чтобы «слишком много думать». Казалось бы, жестокие меры… но именно миряне являются родителями, в том числе для всех остальных социальных классов. Только они могут выносить по шесть-восемь и более детей за жизнь, причём, если повезёт, один-два ребёнка будут собственными, а не «намоленными».
Впрочем, у монахинь, если перейдут на какую-то примитивную работу и подождут десяток лет, тоже есть возможность родить, но уже нет шанса зачать без помощи врачей.
Весь Миртар охватывает специальная медицинская сеть, занимающаяся закупкой, производством и вживлением здоровых зародышей. Причём материал поступает из специальных лабораторий. К сожалению, ситуация такова, что у инквизиторов и монахов брать генетику бесполезно. Даже после специальных обработок и внедрения в другую клетку результат получается либо нежизнеспособен, либо ущербен, недоразвит, слаб или с плохим потенциалом. А вот из материала мирян получить полноценных зародышей уже можно — хотя тоже приходится специальным образом и достаточно долго подготавливать исходные образцы.
Из-за низкой плодовитости и невозможности поддерживать население на должном уровне естественным образом, в Миртаре храмами оказывается специальная услуга для мирян и монахов. Можно «намолить» ребенка — то есть обратиться к священнику, чтобы он проверил готовность и назначил день операции по подсадке зиготы. Этот день выпадает из жизни мирян (обычно приглашают пару) и та чаще всего искренне считает, что ребёнок их — тем более, что выбирается зародыш, у которого будет схожий фенотип. Одновременно у будущих родителей (если они миряне) в свою очередь забирают образцы генетического материала. Изучают, сортируют, бракуют или вносят в золотой фонд и так далее. То есть дети пришедшей в храм пары могут родиться… но уже у кого-нибудь другого. И не факт, что оба родителя будут те же: в лабораториях стараются подбирать оптимальные комбинации генов.
Кроме того, вырастить младенца искусственным образом, «в пробирке», в условиях Миртара очень накладно — требуется серьёзная защита от внешней среды и создание специальных условий. С учётом этих и других факторов получается намного выгодней использовать в качестве инкубаторов людей, способных выносить потомство — их организм сам обеспечивает условия, на воспроизведение которых в другой ситуации требуется много средств.
Из-за жесткого ограничения в информации миряне не могут работать с техникой и, соответственно, не дают большого дохода. Но они всячески оберегаются законом и выполняют очень важную функцию воспроизводства населения. Казалось бы, проблему можно решить легче и дешевле: закупать детей или просто позволить иммигрантам свободное переселение, создать для них условия. В тартарских землях и западнее много народа, который наверняка с радостью перебрался бы на новое место жительства. Но не всё так просто. Хотя иммигранты есть, дети действительно завозятся, и закупаются зародыши, однако даже всё это в совокупности составляет лишь малую долю в восполнении населения. Будь иначе, Миртар попал бы в зависимость от других гигантских стран, ему смогли бы диктовать условия и сильно ослабить или практически уничтожить, прекратив поставки. Так что для поддержания суверенитета эта гигантская страна заботится о собственном дорогостоящем комплексе мер. Хотя, разумеется, не упускает случая закупить и немного снизить затраты. Но никогда — в ущерб собственному производству.
Кстати, ещё из-за особенностей мирян и того, что для них надо создавать особое, обеднённое информацией поле, одним из самых серьёзных и жёстко наказываемых преступлений считается распространение лишних сведений. Артисты, сказители, барды, поэты и художники — все они находятся под контролем государства. В связи с этим же в Миртаре часто недолюбливают тартарцев и некоторых других иностранцев: те легко способны сболтнуть лишнее и спровоцировать на размышления — а значит, на бесплодие и импотенцию. По этой же причине приходится дополнительно приглядывать за иммигрантами.
Но ближе к теме. Миряне являются всеобщими родителями, однако практически не дают дохода, а часто, наоборот, создают дополнительные расходы для бюджета. Зато поставляют один из главнейших, человеческий ресурс. Детей.
Хотя детёныши растут в семьях мирян, их часто навещают и за ними присматривают инквизиторы. Играют, наблюдают и выделяют тех, кто проявляет больше любопытства и сильнее склонен к размышлениям. Такие дети, даже если продолжат считаться мирянами, чаще всего сами перешагнут ту планку, за которой следует абсолютное бесплодие (то есть неспособность не только зачать, но даже выносить ребёнка). Кроме того, если оставить их любознательность без контроля, они могут сбить с пути остальных. Чтобы подобного не случилось, детей, склонных думать и фантазировать, осторожно забирают из семей либо в приёмные семьи (из инквизиторов), либо в специальные садики, а потом школы. Обычные миряне считают это честью и радуются, что их ребенок перейдёт на более высокую социальную ступень, станет инквизитором. Да и в целом это частое явление: из каждой второй-третьей (а то и первой) семьи кого-то «избирают», а в некоторых и не по одному ребёнку.
Социальная прослойка монахов выделяется частично тогда же, а частично — позже, уже в подростковом или ближе к зрелому возрасту, после специальных тестов. Это пограничные люди, те, кто уже потерял возможность зачать или послужить источником качественного генетического материала. Они могут продолжать жить с родителями, но чаще сами уходят в училища. Хотя этой прослойке всё ещё ограничивают доступ к информации, но уже гораздо меньше. В результате монахи могут получить какую-то относительно простую, однако качественную производственную профессию. Рабочие на заводах, водители, моряки и многие другие являются монахами. Кстати, если кто-то из данного социального класса продолжит самообразование, окажется сообразительным или ещё как-то проявит себя, он вполне может пополнить ряды инквизиторов. Даже если останется работать на том же заводе — но уже не простым токарем, а, например, главным, или специалистом по сложным задачам.
В свете новых знаний я вполне могла понять женщину. Она сама прошла через такой этап. И лишилась родителей.
— Можно задать личный вопрос?
— Задавай, — всё ещё глядя вслед ушедшим, разрешила инквизитор.
— Ты… тебе было очень плохо, когда забрали из семьи?
Женщина посмотрела на меня и неожиданно рассмеялась.
— Тартарка, — добродушно сказала она. — Вы привыкли, что каждый сам за себя, каждый поодиночке, и переносите эту точку зрения на остальных. Я не потеряла свою семью. Но обрела новую. А потом — ещё одну.
— То есть тебя взяли на воспитание сначала одни, а потом — другие? — перевела на нормальный язык я.
— Софья, ты же рендер. Не теряй те преимущества, которые даёт тебе приход из другого мира — их и так немного. Хочешь, живи в Тартаре, учись, работай, приспосабливайся, но не позволяй ему полностью перекроить твой образ мысли на свой лад.