— А молитва не опасна? И можно ли не на неё, но посмотреть?
Служка насмешливо фыркнул.
— Параметры всех наших молитв есть в сети, — ещё понизив голос, заметил он. — Для тебя ни одна не представляет угрозы. — Выглянул на улицу, кивнул каким-то своим мыслям и поманил за собой. — Идём, покажу, где можно посмотреть с минимальным воздействием. Только веди себя тихо.
Мужчина провёл меня куда-то вбок, по коридору и вверх по лестнице — на нечто вроде балкончика-лоджии, выходящего в общий зал.
— Тут воздействие минимально, — служка откровенно забавлялся моим опасением. — Хотя вообще-то надо меньше пропаганды смотреть, тартарка.
— Потеряв осторожность, легко потерять жизнь, — пожала плечами я.
— Смотря где, — улыбнулся мужчина и жестом велел соблюдать тишину. Началась служба.
Возможно, какие-то воздействия на лоджию действительно почти не попадали, но и оставшихся вполне хватило для впечатлений. Причём очень сильных.
В зале зазвучала тихая, странная музыка. В ней смешался шум воды и ветра, звуки духовых и струнных инструментов и даже как будто голоса. Изменилось освещение — но почти незаметно. Вроде бы что-то не так, а что — уловить не получается. То ли игра звука и света, то ли что-то ещё, но потихоньку меня охватывало спокойствие. Подозрения и негативные эмоции отступили, и в сердце воцарился мир. Воздействие «службы» лишь очень отдалённо напоминало поле покоя белорунов. Во время и после него не возникало желание соглашаться и подчиняться первому встречному, просто становилось лучше… словно ближе к гармонии с окружающим миром. Приятное ощущение затягивало, но не порабощало. Чуть позже я заметила ещё одну деталь. Голова стала ясной и соображала теперь лучше, чем до процедуры — хотя и до этого на тупость жаловаться не приходилось.
Народ уже разбрёлся по своим делам, а я всё ещё стояла на лоджии, любовалась необычно оформленным залом и наслаждалась отличным самочувствием. Если на других местные «молитвы» действуют хотя бы на треть так же, понимаю, почему на них полный аншлаг. Я бы тоже не отказалась ежедневно приходить в храм, чтобы получить заряд бодрости, оптимизма и хорошего настроения.
— Тартарка, ты в порядке? — отвлёк от размышлений снова подошедший служка.
— Да, — неохотно оторвавшись от изучения росписи на стенах, я повернулась к мужчине. — Спасибо. Это действительно… — замолчала, не зная, как выразить испытанные чувства.
Волшебно? Прекрасно? Возвышенно?.. Каждый термин казался не тем. Слишком слабым и искажающим смысл. Да и вообще появилось ощущение, что миртарцы не так уж и извращают смысл слов. По крайней мере — некоторых. Например, если другие храмы хотя бы частично такие же — то они достойны называться храмами. Действительно могут привести человека в гармонию с верой… и с самим собой.
— Кто может присутствовать на службе?
— Любой. Иностранцам — без ограничений… но не рекомендую даже тебе чаще двух-трёх раз в сутки. Может здоровью повредить, — искоса посмотрев на меня, добавил мужчина. — Своим — в зависимости от многих факторов. Но раз в сутки, хотя бы на облегчённую версию, можно и рекомендовано приходить всем.
— Сейчас была облегчённая?
— Нет, обычная. Теперь легкая будет, потом — стандартная, а после неё — интенсивная.
Поблагодарив, я прошла в другую часть храма — в так называемый читальный зал. Это помещение активно используется студентами, преподавателями и вообще работниками умственного труда. Впрочем, кроме них я заметила несколько человек, судя по всему, не занимающихся, а отдыхающих и просматривающих какие-то фильмы. Но в целом зал предназначался именно для работы.
После службы заниматься было приятней и легче обычного. Впрочем уже через несколько суток я поняла, что дело не только в неком воздействии в главном зале храма. Помещение для занятий само по себе способствовало работе. Причём наблюдалась чёткая зависимость: в своей комнате или на улице учиться сложнее, в университете или на специальном этаже общежития — уже лучше, а в храме — ещё комфортнее. Поискав в сети, поняла, что загадка имеет простой ответ: в некоторых заведениях специально меняли нео-природно-климатические условия, для того, чтобы обеспечить народу возможность полноценно работать и жить, чтобы скомпенсировать недостаток некоторых факторов.
Однако только в храме, в том числе в читальном зале, изменения настолько серьёзные, что практически все приезжие из нашей группы могут находиться там совсем без защиты без вреда, а то и с пользой для организма. Более того, условия для многих, в том числе меня, практически идеальны — благодаря этому обеспечивается такое повышение работоспособности. Даже обидно, что в Тартаре не встречала ничего подобного — а ведь в Бурзыле обстановка пусть подходит лучше, но тоже не оптимальна. Подумав, поинтересовалась на этот счёт у тартарского куратора.
— Я не справочное бюро, — привычно отмахнулась женщина. — Иди в сеть.
К сожалению, ответ в интернете оказалось найти непросто. Зато удалось узнать, что содержание каждого храма обходится Миртару в круглую сумму. А ведь за посещение тут денег не берут — причём это касается не только студентов, но вообще всех прихожан. Удивительно и приятно.
Не выдержав, я загрузила загадкой друзей. Выяснилось, что они тоже не знают ответа и тоже высоко оценили местные храмы. Ещё полазив по сети и устроив мозговой штурм, мы всё-таки пришли к кое-каким выводам. Вот только получились они не в пользу Тартара.
— По всему выходит, что дело упирается в деньги, — подвела итог приблизительным расчётам Ирина. — Банальную выгоду.
— Да уж, — неохотно потянула я, глядя на получившиеся числа. — Но Миртару тоже невыгодно строить и поддерживать храмы… а главное, пускать в них за спасибо.
— В Миртаре без храмов снижается не только комфортность существования: для некоторых возникает угроза для жизни или здоровья, — заметил Прий.
— Тем более, могли бы плату брать, — упрямо заметила я. — Народ бы всё равно посещал, никуда бы не делся — особенно если это не для расслабления, а реально необходимо.
— Я тоже не понимаю, — согласилась Ирина. — Не обязательно ведь три шкуры драть, но просто взять оплату…
— Вот этим и отличается государство, которое заботится о своих гражданах, — с укором посмотрела на нас Вира. — Даже тех, которые по какой-то причине не могут заплатить.
Мы переглянулись и замолчали. А потом мне в голову пришла неожиданная мысль, и я снова полезла в сеть.