— Ага, — расслабленно кивнул Имре. — За всю историю ни один хозяин меча не был убит. Они все покончили с собой. Им же. Кроме одного.
— Который подарил его тебе? — Джей нервно хмыкнул.
— Пиздюк — не хозяин меча. Он просто украл его у бывшего мертвого хозяина, — хмыкнул Имре. Он, конечно, понимал, что ЮнШен, вероятно, уже не совсем тот молокосос, которым он его запомнил, но на такие мелочи было как-то плевать. — Украл для меня. Но передать тогда не успел.
— Так и чего он теперь хочет? Чтобы ты начал им месить всех подряд или чтобы зарезался?
— Откуда мне знать? — безразлично пожал плечами Имре, снова заворачивая клинок.
========== 44. Штефан Побежденный и Безразличный ==========
Мутило. Было постоянное ощущение сонливости, жажды и тяжесть в груди, которая порой обращалась резкой колющей болью. В голове цикличным роем день за днем вертелись одни и те же вопросы. Почему не Джестра сбежал? Почему не кто угодно другой? Зачем он забрал с собой Чудовище? На кой-хрен ему чертов конь? Был ли это порыв? Или он просто жадная скотина и решил заморить фриза холодом на Севере, лишь бы тот не достался кому-то другому? Были ли все его слова ложью с самого начала? Как он мог так натурально притворяться? Почему все это дерьмо произошло именно со Стево?
Тошнило. От раны и обиды. Стево безвольным мешком сидел на лошади, лбом упираясь в гриву Аиды, и невидящим взглядом смотрел перед собой.
Томаш опасался, что Стево сходит с ума. Он не ел, не пил, даже не велел идти быстрее — все время молчал. Это настолько отличалось от привычного поведения главнокомандующего, что бросалось в глаза всем без исключения. Невозможно было скрыть. Шли дни, шла армия, а состояние Стево никак не менялось. По войску распространялись слухи. Надо же, повернули назад, когда так долго шли к цели и ведь дошли до нее! Вкусили первых побед и вдруг… главком чуть не помер, но не раззадорился, как это бывало с ним раньше, а наоборот, как будто потерял все свои силы. Того и дело, глядишь, свалится с лошади.
К сожалению, письма в войско доставляли исправно, как никогда. Поэтому Стево постоянно вынужден был читать послания от Эсты. Однообразием они не отличались: иногда в своих строчках брат был напуган, иногда в отчаянии, иногда в апатии. Но чаще всего, конечно, в бешенстве и ярости. Он писал, чтобы Стево не возвращался на Юг без вестей о смерти Лерроя. Что если Север ему не вернут, то он объявит Стево предателем и изменником, таким же, как его сбежавший омега. Что если Стево не привезет ему поверженных Диаса, Джея и Лерроя, он сделает все, чтобы насадить на пику голову Стево.
Томаш пытался было не давать ему этих писем, но Стево с маниакальным упрямством читал их и перечитывал, словно хотел заразиться злостью и решительностью Эсты.
Это и правда странным образом помогало, провоцировало верность брату и королю. И ненависть к предателю. Стево медленно выходил из губительного состояния. Он был хмурым, злым и молчаливым, но уже не апатичным. В голове постепенно формировалась новая цель, складывалась из обрывков писем Эсты и воспоминаний, в которых этот мелкий лицемер улыбался, выспрашивал о братьях, ластился к нему и строил из себя влюбленного по уши.
Иногда писал Джестра. Мягкие и деликатные письма, в которых настаивал, что Джея сперва нужно вернуть на Юг, где ему и положено находиться. А уж потом Стево сможет наказать его по своему усмотрению. Даже если он решит развестись или… убить неверного омегу, это следует сделать в столице, прежде смыв с себя позор, но, главное, убедившись, что это не повредит государству, Эсте и его правлению.
Стево старался вырвать из себя все, что чувствовал к Джею, кроме презрения и желания отомстить. Но сердце от этого разрывалось.
Правой рукой он практически не шевелил. Нет, физическая боль с каждый днем притуплялась, это же Стево, на нем все, как на собаке… Но, судя по всему, у него, как обычно, срослось что-то не так — и на этот раз совсем не так. Поэтому ему было практически невозможно пользоваться ей. Но и это он преодолел — справлялся со всем левой. И это становилось своего рода толчком для того, чтобы очнуться от оцепенения.
Когда Стево мало-помалу стал проявлять активность, громогласными злобными окриками подгонять войско, то солдаты без паузы подхватывали и разносили: «На Север!». Им это было не впервой, и каждый рвался следом за своим лидером и за правой целью. Отомстить оскорбленного главнокомандующего! Вызволить из плена своих друзей других южан! Разбить и поставить на колени Север! На этот раз окончательно и бесповоротно.
Однажды Стево посетила идея избавиться от Рассвета. Утопить легенду Севера в каком-нибудь болоте, поскольку, ясное дело, разбить его так просто не получится. Но пусть бы лежал в гнили и тине, погребенный в мутной воде. Стево хотел отыграться хотя бы на клинке, насладиться мыслью, что дорогой и важный для Джея меч навеки будет утерян. Как и вся северная королевская семья вскоре.
Но Стево передумал. Он вспомнил рассказы Джея о снах, о том, как Стево в них убивал его Рассветом, и решил, что некоторым кошмарам суждено сбыться.
Он заслужил.
****
Джей шел молча, сцепив зубы от боли, обиды, усталости. С каждым днем становилось тяжелее, живот ныл, ребенок неистовствовал в нем, и он порядком раздражался, стоило тому напомнить о себе. Хотелось стукнуть по животу и зашипеть: «Ну хватит уже! Хватит! Я и без тебя скоро сдохну!».
Иногда во время привалов на Джея нападало какое-то странное чувство полной апатии, словно состояние Имре было заразным. Он не хотел не то что есть, но даже шевелиться. Просто молча сидел перед небольшим костерком и без аппетита жевал вяленое мясо. Единственный, о ком он заботился, как раньше, о его настоящем верном друге — Пушистике. Конь совсем не страдал. Ему хватало энтузиазма бегать вокруг стоянки, когда Джей снимал с него ремни саней.
— Дальше дорога будет хуже, как и погода, — впервые за пару дней тихо и хрипло заговорил Джей, усаживаясь у огня. — Здесь начинается самое узкое место между северным морем и хребтом. Старайся не издавать громких звуков, а услышишь странный шум — нужно искать убежище. Может начаться сход лавины, — он указал на отвесные заснеженные скалы. — Думаю, через пять-шесть дней мы выйдем на равнину. Там останется немного.
Пока он говорил, то сам не заметил, как над головой стал нарастать гул.
— Поздно, — бросил Имре, вскинув голову и чутко прислушиваясь. — Поднимаемся и пиздуем! Вперед! — он мигом оживился, вскочил на ноги и осмотрелся. — Нужно направляться к выходу из ущелья, — быстро произнес он, помогая Джею побыстрее встать.
Шум стремительно нарастал, но Имре оставался собран и спокоен. Разве что двигался с неожиданной для него ловкостью. Словно вдруг проснулся от какой-то спячки. Он поймал Пушистика и запряг в сани. Джей помог Имре погрузить все необходимое. Он знал, что если снег накроет их, конь точно погибнет. Потом он и Имре смогут откопать часть припасов, найдут, разумеется не все. Но на двоих им хватит. Джей одернул себя, поняв, о чем думает. Похоже, он совсем заледенел, раз так спокойно и прагматично рассуждает о катастрофе. И меньше всего он хотел смерти Пушистику.
— Живее! Потом будем рассказывать детям об этом! — оптимистично произнес он, словно обращался не Джею, а своей армии.
Видимо, дух бывшего военачальника в нем проснулся, поэтому он действовал решительно и уверенно, будто каждый день выводил людей из лавины. Он помог Джею забраться верхом, а сам запрыгнул на сани.
— Вы только посмотрите! Эммерих Яростный самоотверженно оберегает припасы! — хохотнул Джей. — Крепче держи фляги с медовухой!
В момент опасности с него слетела вся апатия. Нет-нет! Жить он хотел, и кое-кто еще в нем был бы не прочь родиться. А еще он успел мимолетом отметить, что при всем равнодушии Имре, он не стоял столбом, позволяя стихии поглотить их. Инстинкт все же брал над ним верх и, будь он хоть трижды южанин, потерявший вкус к жизни, он молниеносно и не задумываясь решил спасать северного омегу.