И вот опять мы все в чем мать родила стоим один за другим перед дверями медицинских кабинетов и врачей. Прямо конвейер какой-то, а не медицинская комиссия! Володя Турков шепчет мне на ухо крамольные слова:
— А что если прикинуться близоруким, глуховатым, или плоскостопным? Поверят?
— Сначала проверят! А потом за симуляцию могут в штрафной батальон отправить! Будешь три года земляными работами заниматься, канавы да траншеи копать!
— Будь что будет! Не буду симулировать и притворяться. Это всего лишь призывная комиссия, сразу не заберут, а потом может и позабудут про меня!
— Как бы не так! От Армии освобождаются только после двадцати пяти лет. Все равно вспомнят! Особенно, если призывников не будет хватать!
Вопрос с призывом в Армию взволновал и взбудоражил всех. Предстоящие госэкзамены временно отодвинулись на второй план. Как всегда, волнение затухло, все успокоились и смирились с неизбежностью. Некоторые даже начали между собой полемику: в каких войсках предпочтительней служить, если придется:
— На флот не хочу! Там служба на целый год больше!
— Хорошо бы здесь, в своем городе служить остаться!
— Не думали, не гадали, что «сапогами» станем!
Как известно, моряки всех сухопутных называют «сапогами». А сейчас все повернулось так, что в этот разряд мог попасть любой из нас. А возможно даже все, без каких-либо исключений. Один преподаватель Зубарев пытался встряхнуть своих учеников, приободрить и успокоить:
— Это всего лишь призывная медицинская комиссия! Не призыв на службу в Армию! Занимайтесь учебой, подготовкой к Государственным экзаменам. Вот что должно быть для вас главным!
Время шло своим чередом. Особых, примечательных изменений в учебе и проживании на Жаравихе не происходило. Бабуля-комендант на время потеряла свою бдительность и подозрительность и сразу же опростоволосилась. Ей очень не нравилось, когда парни называли ее «бабуля» и она пожаловалась воспитателю в весьма своеобразной форме:
— Пусть лучше меня б…ю называют, чем бабулей!
Естественно, такое обращение к еще не старой женщине не могло понравиться. Воспитатель лишь руками развел:
— Что я могу поделать? Меня за глаза тоже по-всякому называют! Мальчишки же! У них дразнилки, шутки, да розыгрыши всегда на первом месте!
Комендант в расстройстве совсем забыла о дочке. И самый шустрый курсант из судоводителей, все-таки нашел ключик от заветного ларца и совсем-совсем близко подкрался к ее дочке. Слушая шум и брань за стенкой, где проживали мать и дочь некоторые посмеивались, а другие возмущались:
— Ох уж эти штурмана! Всюду свой нос сунут, даже куда их не просят!
Разумеется, вместо слова нос, они употребляли другое слово, тоже состоящее из трех букв. Аркаша Хомченко недоумевал, злился и возмущался: как такое могло случиться, чтобы девушка предпочла не его, а совсем другого?!
— Аркаша, не расстраивайся, твой удачливый соперник собирается жениться на этой девушке. Так что все произошло можно сказать, на законных основаниях! — хохотнул Коля Баранов, не одобрявший общего преклонения перед смазливыми девушками.
— Тем более она никаких авансов тебе не давала, даже не смотрела в твою сторону! Так что твои претензии не справедливы! — поддержал товарища Боря Житков. Но Хомченко не хотел понимать и принимать случившегося факта.
И уж совсем не ко времени забросили учебу Теплухин и Шамаев. Исчезали из поля зрения товарищей не только днем, но и ночью, нашли ночлег где-то в другом месте.
— Совсем распустились! Думают, что выпускникам все позволено! — горячился старшина группы Семенов, видимо забыв, что совсем недавно поступал точно также много-много раз.
— Нашли двух сестричек на втором лесозаводе, у них и проживают! Недавно сами об этом рассказывали! Чего волноваться? Хорошо устроились! — объяснил странные исчезновения курсантов всезнающий Коля Баранов.
Появившись после недолгого исчезновения, прогульщики рассказали обо всем с ненужными подробностями.
— Как родители девушек смотрят на поведение своих дочек? — спросил Боря Житков, сторонник твердых семейных устоев и высокой морали.
— Дочки уже в старших классах гуляли со взрослыми парнями! Родители привыкли и смирились с таким поведением и не вмешиваются в их личную жизнь! — объяснил по-своему поведение сестер Володя Шамаев.
— А отец? Мог бы турнуть женихов и дочек заодно с ними! — Романов тоже не мог смириться с такой вседозволенностью, похожей на распущенность.
— Нашли друг друга! И те, и другие! — с коротким смешком произнес Илатовский, — как гласит пословица — «два сапога — пара».
— Вам что! Позубоскалите и забудете! — опять вмешался старшина Семенов, — случись что, отвечать придется мне! Не хочу отвечать за других!
— Вас хотя бы немного подкармливают, когда опоздаете на обед или ужин? Можно совсем отощать с молодыми женами! — насмешничают самые любопытные.