Постарайся не ходить: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Впрочем, за пронырливой Бергеной смерть еще долго будет гоняться. В Слушках бродила, путала ему жизненную дорогу. Призывала поселковых жителей бороться против Грузового Кольца, да от их недовольства вовремя удрала в Тень. В городе осела, сотне Квартальным судьбу попортила, обойдя их на регулярных кругах — а это последнее, когда у нее уже ноги отказали! Сейчас же не только доползла до должности Районного, но хватает ее пятый раз по этому кругу кататься. Она, старо-живущая, уже много оборотов глаза мозолит всей городской управе. А поди-ка! Прогнозируют четверть переубежденных!

Интересно, в этом обороте она вскарабкается в кресло Городского?..

Он вскрыл горячую банку, взял относительно чистую ложку из кучи посуды. Дослушал до конца прогноз уменьшения высоты мусора на окраине 16-09-го района и вышел из домика. Овдовев, он всегда завтракал снаружи, в память о временах, когда жил здесь один, никому не нужный. А еще потому, что невозможно сидеть за столом и смотреть в пустоту напротив. Невыносимо!

Старую балку-крыльцо он, конечно, давно заменил на сточенный камень. После ночной прохлады и утренней росы садиться на холодное и покрытое влагой было не очень уютно, но Морио вытянул ноги, уперся спиной в обшитую ринамарийными пластинами стену (теперь-то никакой обвал или швырок ничего не сдвинет!) и принялся за еду.

Было зябко. Перво-рассветный голубой свет Большой звезды медленно сползал по склону, постепенно сменяясь холодным желтым. В предгорье у больших валунов затаились длинные темно-серые тени. Скоро они утянутся под камни.

За отвесной скалой справа визгливо ругались дрозды. Ветер, намекающий на скорый дождь, холодил макушку. Пахло кисло-сладкой подливкой из банки и, кажется, где-то под крыльцом сдохла мышь. Хотя так воняет, что, скорее, это зверь покрупнее. Возможно, сурнак. Но зачем он залез под крыльцо?

Морио жевал фасоль и думал, как бы ему сподручнее поднять каменное крыльцо, чтобы вытащить трупик. Завтра на небо выйдет Малая. Будет жарко, значит, завоняет.

Поднять рычагом? Но из чего сделать рычаг? У него не осталось ни прутика ринамарита. Подождать швырка? Ближайший наступит через восемь поворотов. Можно, но как будет пахнуть все это время?..

Между передними зубами что-то неприятно застряло. Морио поковырял ногтем, но загнал это еще глубже.

Ирона прикрикнула бы: «Рыбу тебе в шапку, бестолковый! Нитку хоть возьми!».

Потемнело.

Похоже, дождь накатит на гору раньше, чем он рассчитывал. Сейчас хлынет. Хорошо бы немножко размыло землю. Можно подкопать крыльцо и вытащить того, кто воняет.

Морио встал, поставил опустевшую банку на крыльцо. Найдя рядом несколько травинок, сорвал одну, подлиннее и покрепче.

Сверху как чашкой накрыли. Стало совсем темно, высоко в небе загудело, будто падал сломавшийся миас. Но не может быть миаса на такой высоте.

Раскрыв рот, с натянутой травинкой у зубов, Морио поднял голову. В небе чернела дыра. Растекалась круглой кляксой, хватала желтизну дневного света, утягивала в себя. Из глубины дыры кто-то выл и стремительно приближался. Падал. Нападал.

Колени подогнулись. Что делать? Бежать?

В середине дыры вспыхнули искры, рассыпались, отбирая у черноты ее власть. Закрутились в сияющем вихре. Все небо над Кионтом словно втянулось в пляску этих безумных огней. Они трещали, кружились, бились друг о друга.

А потом заметили его. И рухнули.

Ударило жгучей волной, обволокло со всех сторон и ворвалось внутрь, вскрывая кожу.

Кажется, он вопил от боли и ужаса, но его бил наотмашь жуткий вой. Кажется, он защищал глаза, но проникало в череп, жгло и рвало зрение на части. Кажется, он пытался вдохнуть, но в рот врывались искры, прошивая язык насквозь, вгрызались в горло, жидким огнем заливались в живот.

Он не выдержал и упал. Последней мыслью, которую вовсю лупила боль, взявшая пример с далеких пацанов в далеком озерно-осколочном детстве, было — откуда ж здесь такая мощная плюха?!

Когда очнулся, понял, что лежит под дождем, на мокрой земле. Глаза не открывались. Что-то прилипло под бровями — то ли корка, то ли грязь. В уши заливалась вода, в голове стоял низкий рев, будто тысяча камней катилась по склону в надвигающемся обвале.

Он ощупал руками землю вокруг себя. Камней, и правда, много, а ведь его склон расчищен. Неужели это был обвал? Но при чем тут дыра, свет, воронка и искры?

Если бы с ним была Ирона, она прикрикнула бы: «Раз не спишь и не умер, так вставай и помоги натянуть тросы!»

Ироны нет. Тросов нет. Но он встал.

Наощупь, на четвереньках пополз туда, где должно было быть крыльцо. В голове продолжал реветь кто-то огромный, у кого в горле мог застрять их Миллионный осколок, не меньше.

Почему он ревет в его голове, такой маленькой?

«В случае ниспадающей тенденции, исключающей сохранение дифференцировки, хосиниальная персонализация не должна определяться как единственный вектор, пусть даже по серии наблюдений она представляется доминирующей!»

Кто это ревет? О чем?

И где крыльцо?