Ответ был верным.
"Как мне вас найти?" — спросил Сергей.
"Амиго" нацарапал свой домашний телефон на визитке и Сергей заметил, как дрожала рука этого бедняги. Наверняка, парень никак не ожидал, что СВР достанет его и в Нью-Йорке, наивно предполагая, что русские оставят его в покое после отъезда из Анкары.
"Окей, друг мой," — сказал Сергей, пытаясь его успокоить, — я вам позвоню. Поверьте, мы очень рады снова встретиться с вами. Все будет хорошо, не сомневайтесь."
В общем, их первая встреча прошла, как и планировал Сергей. Целью было вступить в контакт, посмотреть на реакцию "Амиго" и взять у него номер телефона. В Анкаре "Амиго" передавал своему куратору из СВР копии телеграмм, в которых речь шла об операциях США и НАТО. По крайней мере, этот куратор докладывал в Москву, что получал такие материалы от него. "Человеческая природа такова, что офицеры разведки всегда стараются сделать в глазах начальства свой источник информации более важным, чем он есть на самом деле" — рассказывал Сергей. — "Был даже случай, когда одному разведчику пришел приказ из Центра вступить в контакт с источником информации другого офицера СВР. Оказалось, что якобы завербованный даже не был в курсе, что он шпион. Когда сотрудник СВР повторил пароль, тот возмутился: 'Кто вы такой? Вы, что, сумасшедший?! Я вас не знаю! ' Когда такое происходит и выясняется, что один из ваших коллег, мягко говоря, приукрасил свои достижения в вербовке, вы должны принять решение. Конечно, правила никакого нет, но большинство офицеров предпочитает не плевать в колодец, из которого возможно потом придется напиться. Особенно, если кто-то уже получил награду или благодарность за эту удачную вербовку. Если вы сдадите коллегу и выставите его на посмешище, в следующий раз вас самого никто не прикроет, когда вам это будет нужно. Сам я, обнаружив подобное очковтирательство, всегда сообщал в Центр, что источник очень нервничал и не согласился шпионить на нас, находясь в США, из-за страха перед ФБР. Я никогда не плевал в колодец."
Через несколько дней после встречи с "Амиго" Сергей решил ему позвонить. Он вышел из здания российской миссии и не спеша двинулся в по Лексингтон авеню на юг. По дороге он несколько раз осмотрелся, не идет ли кто за ним. Через пару минут зашел в зоомагазин с витринами из тонированного стекла. Очень удобное место — люди, идущие мимо магазина, тебя не видят, а ты за ними можешь спокойно наблюдать. Он убедился, что в магазин за ним никто не зашел и еще несколько минут потратил на то, чтобы убедиться в том, что никто бесцельно не бродит по тротуару возле магазина. Потом он вышел и направился в универмаг "Блумингдейл", откуда уже и позвонил "Амиго" из телефона-автомата. Сергей предложил ему пропустить по стаканчику в "Джеймисоне", ирландском пабе в Мидтауне, неподалеку от дома, где "Амиго" снимал квартиру. Они договорились встретиться в пятницу, в 8 часов вечера, что на самом деле означало — в четверг, в 7. Это было правилом в СВР — для назначения дня и времени встречи со своим источником в разговоре или в письменном сообщении сдвигать все на день и на час назад. В случае же, если встреча по какой-либо причине сорвется, повторять попытку через неделю.
В четверг Сергей выехал из комплекса в Ривердейле за три часа до назначенного времени, чтобы было достаточно времени убедиться, что за ним нет слежки ФБР. Правда, он не делал никаких крутых разворотов на 180 градусов или вдруг выскакивал на встречную полосу, как это делают шпионы в кино. Вместо этого, он поехал сначала в магазин мужской одежды и купил себе брюки, а потом заехал в универмаг и купил там галстук. Если за ним кто и следил, подумали бы, что он просто делает шопинг. Единственным водительским ухищрением было то, что он ехал по нью-йоркскому хайвэю со скоростью всего на 5 миль выше установленного ограничения в 45 миль/час. "Когда едешь с такой скоростью, тебе начинают сигналить сзади и в конце концов обгоняют, а если кто-то особо терпеливый плетется за тобой, это слежка."
Но самым надежным способом обнаружить слежку было другое. Перед тем, как ехать на встречу, Сергей оставил свой маршрут и расписание поездки в "Джеймисон" офицеру станции радиоперехвата "Импульс". Таким образом, тот мог следить за активностью радиообмена ФБР и других спецслужб вблизи автомобиля, в котором ехал Сергей. Если, скажем, такая активность была повышенной в районе перекрестка, который он проезжал, значит его вели.
У Сергея был с собой бипер (сотовые телефоны были в то время далеко не у всех). Если ему приходило сообщение с манхэттенским телефонным номером, код 212, то это значило, что слежка не обнаружена. Если же был указан телефон с кодом Ривердейла — 718, то это значило, что дежурный офицер "Импульса" заметил хвост ФБР и встречу нужно отменять.
К тому времени, когда он добрался до Манхэттена, Сергей был уверен, что за ним никто следит. Даже погода была на его стороне. Она была ужасной. Валил мокрый снег, переходящий в настоящий зимний снегопад, благодаря чему, машин на улицах было меньше, чем обычно. Вспомнилась старая шутка, популярная в СВР, о том, что сотрудники ФБР в плохую погоду нос на улицу не кажут, а после пяти вечера и по выходным им работать не дают, чтобы не платить сверхурочные.
В общем, Сергей был настолько уверен в своей безопасности, что даже не стал дожидаться сообщения из "Импульса" перед тем как зайти в паб. Он занял столик в глубине, чтобы оттуда наблюдать за входом, заказал пива и тут услышал писк пейджера. Опустив глаза, он увидел вместо ожидаемых цифр 212 какую-то ерунду — 7*1*А*С*Б*#*3*4*@. Он мысленно выругался и потряс бипер, чтобы очистить экран. Но та же бессмысленная комбинация знаков выскочила опять. То, что 7 и 1 были больше похожи на код 718, чем на 212, заставило Сергея занервничать.
"Прежде всего, ты не должен подвергать риску свой источник информации. Сам ты должен быть готов к тому, что с тобой будет, если тебя поймают, но рисковать своим контактом — никогда. Поэтому моей первой мыслью было уйти из паба пока туда не пришел 'Амиго'".
Он бросил на стол двадцатку за пиво, которое заказал, и стал пробираться сквозь набившуюся толпу к выходу. И тут Сергея охватило странное чувство. "Только что я смотрел на этих людей и не видел в них ничего особенного. Но вот, пропищал бипер и уже некоторые из них, те, что покрепче, кажутся мне агентами ФБР, а пока я мимо них проходил, мне стало казаться, что все они на самом деле сотрудники спецслужб и, что меня вот-вот арестуют. Такова человеческая природа. Я испытывал сильный страх, но знал, что его нужно побороть. Если я не смогу этого сделать, то точно наделаю ошибок."
В течение нескольких секунд он перебрал возможные варианты. Если его на самом деле обложили, он станет возмущаться и говорить, что просто встретился с приятелем, чтобы выпить пива. Ничего предосудительного. Но была еще и вероятность того, что это была западня и турок его сдал ФБР, чтобы от него избавиться. Наконец Сергей добрался до двери, но в этот момент она распахнулась и в паб вошел "Амиго". После секундного колебания Сергей улыбнулся и протянул ему руку. Но ничего не произошло, никакие агенты ФБР на него не набросились.
Они вернулись к столику, за которым раньше сидел Сергей и официант принес им выпивку. Потом они вели незамысловатую беседу двух только что познакомившихся людей. Сергей расспрашивал "Амиго" об Андрее, так на самом деле звали офицера СВР в Анкаре.
— Я знаю его еще по Москве, — начал Сергей.
— Да, очень хороший парень, — ответил турок.
Они еще немного поболтали, Сергей попытался узнать побольше о самом "Амиго", но торопить и давить на него не хотел. В целом, ничего особенного в их разговоре не было, что было еще и кстати на тот случай, если их беседа каким-то образом записывалась. "Нельзя просить об услуге прямо на первой встрече. Вы должны тщательно подготовить свой источник к такой просьбе."
Прошло еще несколько минут, и Сергей предложил встретиться через пару дней еще раз, но уже для более обстоятельной беседы. Потом попросил "Амиго" первым выйти из паба. Он все еще не был уверен, что за сигнал прислал ему офицер из "Импульса" и не хотел рисковать, прогуливаясь вместе с турком, в случае если у входа крутятся агенты ФБР. После того, как "Амиго" ушел, Сергей заказал еще пива и не спеша его выпил, а потом неторопливо направился к выходу. Ничего так и не произошло, но он окончательно пришел в себя уже только за рулем, по дороге в Ривердейл. В жилой комплекс он уже приехал злой как сто чертей и сразу на станцию "Импульс" на девятнадцатом этаже. Ворвавшись внутрь, он схватил за шкирку дежурного офицера и притянул к себе.
"Что случилось?!" — взвизгнул тот. — "Я же сигналил, что наблюдения нет!"
Сергей отпустил его и сунул ему под нос свой бипер со странным сообщением все еще светившимся на экранчике.
"Я клянусь! Я позвонил из миссии и оставил правильный код! Честное слово!" — повторял дежурный. Потом, немного успокоившись, он стал рассказывать все по порядку. Следуя расписанию и маршруту движения, оставленному Сергеем, он определил, что слежки нет и незадолго до 7 часов вечера отправил ему сообщение, телефонный код 212 — все чисто.
"Ты с какого телефона звонил?" — спросил Сергей.
И тут офицер потупил глаза. Он должен был позвонить из телефона-авто-мата в нескольких кварталах от представительства. Но погода была жуткой, и он воспользовался телефоном на первом этаже. Потом поехал в Ривердейл, где заскочил домой, поужинать в кругу семьи, прежде чем подняться на девятнадцатый этаж, на "Импульс", чтобы продолжать наблюдать за активностью радиообмена в том районе, где находился Сергей.
Утром следующего дня Сергей обследовал аппарат на первом этаже миссии и обнаружил, что это старая модель дискового телефона и, по всей видимости, это и стало причиной искажения сигнала.
После той памятной встречи Сергей виделся с "Амиго" еще несколько раз в течение последующих месяцев, и дипломат согласился снабжать его копиями служебной переписки сотрудников турецкой миссии. Но Сергей не стал использовать парня в своих целях.
"Это был вполне порядочный приятный молодой человек, я не хотел разрушать его жизнь и карьеру, затягивая его все глубже в болото шпионажа. Я даже поймал себя на том, что как-то подсознательно ограждаю его от этого. И тогда я понял, что охота за чужими тайнами больше не приносит мне удовлетворения. Мои личные чувства возобладали над профессиональным долгом. И спросил себя: 'В чем дело? ' Ответ был очевиден — Почему я должен рушить жизнь этого человека ради кучки жуликов? Я просто потерял веру в Ельцина, я уже не верил Центру."
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
ПОБЕГ
30
Сергей и Лена любили Манхэттен, его многочисленные музеи и галереи, бродвейские театры и бутики, всю его многоликую пышность. К своему удивлению, Сергей стал страстным поклонником сериалов Сайнфельд, Фрейзер и Друзья. Он даже записывал многие серии на видео, чтобы смотреть их вместе с Леной поздно вечером после работы. Вообще, в Нью-Йорке они чувствовали себя как никогда раньше комфортно и расслабленно, даже в отпуске на любимых подмосковных дачах им не было так хорошо.