Товарищ Жан: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Со временем они стали все чаще и чаще возвращаться к разговору, начатому в Оттаве — как уехать из России. Прежде всего их волновала судьба Ксении, которая скоро заканчивала школу и собиралась поступать в институт. И Сергей и Лена боялись, что вернувшись в Москву, их дочь влюбится и выйдет замуж за россиянина и будет вынуждена жить в этой обреченной, по их мнению, стране. Многие препятствия, казавшиеся в Оттаве непреодолимыми, вроде потери дач и московской квартиры, сейчас уже почти ничего не значили. Главной проблемой была Ревмира, мать Сергея. Пока она была жива и жила в Москве, они были связаны по рукам и ногам.

Естественно, что на работе своим поведением Сергей никоим образом не показывал, что задумал побег. Более того, он по-прежнему был требователен к своим, несмотря на то, что ему самому было противно работать на благо коррумпированного Кремля. Сергей твердо решил пока нести службу на "высоком профессиональном уровне."

Русские разведчики считали себя членами закрытого мужского клуба, которым не нужны были никакие друзья "извне", ибо им вполне было достаточно общения друг с другом. Они даже использовали служебную терминологию, чтобы обозначить свой круг. Например, в официальной переписке, офицеры СВР обращались друг к другу "товарищ (полковник)", а когда Сергея знакомили с кем-то и представляли его как "товарищ он знал, что перед ним его коллега, сотрудник СВР.

Как минимум раз в месяц в русской миссии при ООН отмечали чей-то день рождения или собирались выпить по какому-либо другому поводу. Пили почти всегда. Алкоголь закупали из расчета бутылка виски на человека плюс одна контрольная на всех. Верность этой формулы была проверена не одним поколением советских разведчиков. "Товарищи" шутили, что их целью на этих попойках было довести содержание алкоголя в крови до 100 %. Сергей внес свою лепту в традиции этих бурных сборищ, в виде собственного рецепта коктейля "007": апельсиновый сок, апельсиновая водка и газировка Севен-Ап, смешанные в равной пропорции. Он утверждал, что не пропустил ни одной вечеринки, и всегда должен был произнести второй, после резидента, тост. На самом деле он предпочитал мероприятия поспокойнее и потому устраивал по вторникам еженедельные вечерние посиделки в сауне жилого комплекса в Ривердейле. Он приглашал человек пять из числа подчиненных ему офицеров, и они с девяти вечера до полуночи парились в сауне и пили пиво с бутербродами. Вот тут уже можно было расслабиться и почувствовать себя среди своих. Все были раскованы и часто подшучивали друг над другом. Чаще всего доставалось подполковнику Вадиму Лобину, он же — "Товарищ Лоуренс."

Выпускник училища спецназа КГБ Лобин начинал свою офицерскую карьеру в группе "Вымпел", после чего получил назначение в отдел ПР (Политическая Разведка) СВР и был направлен в Нью-Йорк. На первых порах Сергей относился к нему с известной долей скептицизма. "Я занимался политической разведкой, мне нужны были не наемные убийцы, а своего рода интеллектуалы. Когда он прибыл к нам, у Лобина совершенно не было необходимых манер." Первое, что Сергей приказал сделать Лобину, это купить себе приличный костюм.

Несмотря на такой прохладный прием, Лобин не унывал, а наоборот, был полон решимости проявить себя по службе. После нескольких неудач, он наконец доложил, что нашел объект для вербовки — португальского дипломата, пригласившего Лобина на ужин. Сергей на радостях выдал "Товарищу Лоуренсу" бутылку виски, чтобы тот не шел в гости с пустыми руками. На следующий день Лобин, прямо с утра, прибыл к Сергею в кабинет для отчёта. Сергей требовал от своих офицеров подробно докладывать о том, как проходят их встречи с кандидатами на вербовку, чтобы вовремя исправлять возможные ошибки.

Итак, когда Лобин пришел на квартиру к португальцу, на улице лило как из ведра, и хозяин предложил вымокшему до нитки гостю обсохнуть, прежде чем они отправятся в ресторан. А так как Лобин еще и дрожал от холода, ему было любезно предложено принять горячий душ, пока будут сохнуть его вещи, и облачиться в махровый халат, висящий в ванной комнате. Когда разведчик вышел из душа, португалец налил ему бокал вина. В комнате играла тихая музыка, а свет был приглушен. Потом они поужинали и Лобин ушел.

Сергей не мог сдержаться и расхохотался, однако Лобин не мог понять, что же тут смешного.

"Он же гомосексуалист и он пытался тебя соблазнить," — объяснил Сергей. Лобина аж затрясло, он никогда в жизни не сталкивался с живым гомиком. Если бы в "Вымпеле" кого-то лишь заподозрили в этом, избили бы до полусмерти.

Пересказ этой истории в исполнении Сергея был одним из хитов в их компании, и каждый раз, после того, как Сергей замолкал, Лобин страстно клялся, что замочил бы дипломата, если бы тот начал к нему приставать.

Впрочем, похождения Лобина на этом не закончились. Однажды он пришел на работу с лицом, покрытым синяками и ссадинами, как после драки. На расспросы Сергея он смущенно стал рассказывать, что ездил на выходные в сафари-парк, и обезьяна пыталась выхватить у него сэндвич, которым он решил перекусить. Он успел отвести руку назад, спасая еду, и тут животное влепило ему пощечину. Он ответил тем же, и тогда шимпанзе вцепилась ему в лицо. В общем, Лобин мутузил обезьянку до тех пор, пока возмущенные сотрудники парка не потребовали, чтобы он покинул территорию.

"Тебя одолела обезьяна!" — рассмеялся Сергей. — "Представляю газетные заголовки типа: 'Шимпанзе задержала русского шпиона!' "

И все же, хотя основной целью устраиваемых им вечеринок было просто расслабиться, Сергей пользовался возможностью быть в курсе всяких служебных слухов и сплетен, гулявших по СВР в особо крупных масштабах.

В 1997 году он узнал, что кто-то накатал начальству докладную с жалобой на его стиль работы в должности заместителя резидента. С помощью друзей ему удалось получить копию этого документа, который, к большому удивлению Сергея, был подписан и вложен в его личное дело генералом Сергеем Лабуром, "Товарищем Климом", тогдашним начальником управления "А". Сергей с ним был всегда в очень хороших отношениях, и потому решил позвонить генералу и спросить напрямик, чем же он заслужил такую жесткую критику.

Лабур сказал, что ничего подобного не писал и пообещал разобраться. И действительно, в скором времени Сергей получил от него личное письмо, в котором Лабур сообщал, что кто-то в Центре написал эту докладную записку и подделал его подпись.

Сергей довольно быстро вычислил, что это мог сделать только один человек: заместитель Лабура Петр Соломатин. Он один имел доступ к именным бланкам генерала, мог скопировать его подпись и втихаря подложить фальшивку в папку с личным делом Сергея. Копнув чуть глубже, Сергей выяснил, что Соломатин метит на его место, хочет стать заместителем резидента СВР в Нью-Йорке.

Сергей рассказал обо всем этом Лабуру, но тот посоветовал не обращать внимания "на эту херню." "В случае чего, я тебя всегда смогу защитить," — успокоил генерал.

И все-таки Сергею было неспокойно на душе, и он уже стал обдумывать, какие шаги можно предпринять, чтобы себя обезопасить, но тут вмешалась сама судьба. Как-то субботним утром, когда Сергей сидел у себя в кабинете и листал газету, к нему зашел поболтать подполковник Юрий Десятов, сотрудник линии ВКР (внешняя контрразведка). Буквально через несколько секунд к ним присоединился шифровальщик, только что вернувшийся из отпуска в Крыму. Он был холостяком и сразу начал рассказывать о своих амурных подвигах в ведомственном доме отдыха СВР. Первым трофеем была одна дама, старше его, приехавшая отдыхать без мужа. "Это был просто вулкан! Она меня чуть не довела до полового истощения!"

Однако дама оказалась настолько требовательной и навязчивой, что через пару дней шифровальщик переметнулся к молоденькой секретарше из Центра. Девушка, уже видевшая его раньше в компании «женщины-вулкана», поспешила предупредить, что он может нажить себе очень опасного врага, бросая свою бывшую пассию. "Это жена очень большого начальника", — сказала она, но не уточнила кого именно. После возвращения в Нью-Йорк, его стали донимать сомнения.

"Сергей, что ты знаешь о Петре Соломатине из Центра?", — расспрашивал шифровальщик. Сергей ответил без обиняков, что тот хочет занять его место заместителя резидента, здесь, в Нью-Йорке. Такой ответ поверг шифровальщика в ужас. Он застонал: "Все, моей карьере конец. Конец моей карьере!" Успокоившись, он объяснил, что если Соломатина действительно назначат в Нью-Йорк, то его жена постарается под любым предлогом добиться перевода своего бывшего любовника куда подальше, чтобы избавиться от свидетеля её супружеской измены. Или же, наоборот, снова затащит к себе в постель, и это, в конце концов, станет известно ее мужу, а тот сотрет мерзавца в порошок. Оба варианта не сулили бедняге ничего хорошего. Сергей не стал давать горе-любовнику советов, и тот ушел в расстроенных чувствах. А Сергей с Десятовым продолжили обсуждать ситуацию, в которой оказался их коллега.

Одной из обязанностей офицеров ВКР было докладывать в Центр о личной жизни сотрудников СВР, работавших за рубежом. Особенно, когда это касалось их возможной уязвимости для вербовки вражескими спецслужбами. Тем утром, покидая кабинет Сергея, Десятов не сомневался, что он должен сообщить начальству о поведении жены Соломатина, и Сергей не стал его в этом разубеждать. Он просто дал возможность офицеру ВКР самостоятельно принять правильное решение.

Как только докладная записка Десятова легла на стол начальства в московском Центре, шансы Соломатина занять кресло Сергея резко упали. Офицера СВР, жена которого слаба на передок, работать за границу не пошлют, ибо есть шанс, что ее соблазнит вражеский агент. Кроме того, Сергей знал, что в негласной системе человеческих ценностей, существовавшей в СВР, офицер, который был не в состоянии контролировать поведение своей жены или удовлетворять ее как мужчина, становился изгоем. "Если он не может навести порядок у себя дома, он не сможет руководить резидентурой."

Через некоторое время пришла весточка от Лабура. Саламатин снял свою кандидатуру на все заграничные должности, включая Нью-Йорк, и занялся восстановлением своей пошатнувшейся репутации.

История с Соломатиным была лишним доказательством того, что Сергей и Лена и так знали. Дружеские отношения между людьми, полные фальши, тонкие стены-перегородки комплекса в Ривердейле, бесконечные сплетни и слухи внутри СВР заставляли быть максимально осторожными и не давали право даже на малейшую ошибку. Они твердо знали, что, если решатся осуществить свой план, который они называли "побег", то малейшая оплошность обернется катастрофой не только для Сергея, но и для всей его семьи.

31

Как-то утром, идя по коридору первого этажа российской миссии, Сергей обратил внимание на дверь, закрытую на замок, и понял, что даже не знает, что за ней находится. Он попросил охранника отпереть дверь и обнаружил, что это обычная квартира. В одной комнате стояла кровать, стол со стульями, холодильник, набитый всякой снедью и минеральной водой. В другой же комнате были стеллажи, заваленные одеждой и обувью разных размеров, париками, шляпами и плащами до пят. На стенах было установлены камеры наблюдения. В квартире был также отдельный туалет. Сергей сразу понял, что попал в секретную квартиру, предназначенную для перебежчиков, которыми занималась линия ВКР. Самым известным из них в послевоенное время был Джон Уокер, который в декабре 1967 года пришел в советское посольство в Вашингтоне, зайдя прямо через центральный вход, и предложил шпионить на СССР. С собой он принес секретные документы, подтверждающие, что он действительно имеет доступ к американским военным тайнам. Ему выдали длинный плащ, широкополую шляпу и, в окружении здоровенных оперативников, вывели через заднее крыльцо на улицу, где его ждала машина. Через полчаса его высадили на одной из вашингтонских улиц, строго проинструктировав ни в коем случае больше не появляться в посольстве, за которым пристально следит ФБР.

Сергей знал, что большинство добровольных "помощников", являющихся в посольство или консульство, это психически больные люди или подсадные утки из ФБР. В то же время, даже один такой улов, как Джон Уокер, оправдывал наличие и содержание этой секретной квартиры.

Из всех офицеров СВР, работавших в миссии под его началом, Сергея больше всего раздражали сотрудники линии ВКР. Все из-за абсурдной ситуации, эдакой уловки-22, возникшей по вине Центра. Основной задачей офицеров ВКР было перевербовывать агентов ФБР и ЦРУ. За иностранными дипломатами и всеми остальными охотились люди из линии ПР. В то же время, в СВР строго соблюдалось правило, согласно которому, всем офицерам СВР запрещалось даже разговаривать с агентами американских спецслужб. То есть, как только русский разведчик понимал, что беседует с сотрудником ФБР или ЦРУ, он должен был моментально замолчать и тут же ретироваться. "По сути дела, людям из ВКР запрещалось выполнять их первоочередную задачу," — рассказывал Сергей.

Правда, в резидентуре были умельцы, которые, не нарушая требований СВР, умудрялись добывать информацию о своих американских коллегах. Например, кто из агентов ФБР занимается контрразведкой, а кто — прозаичными ограблениями банков. Спецы из ВКР даже составили целый список номеров машин, на которых ездили фэбээровцы. Это был тот случай, когда Сергей был приятно удивлен результатами работы своих подчиненных. Если он называл имя агента ФБР, то почти сразу Сергею на стол ложилась увесистая папка с подробной биографией этого человека.

Увы, таких толковых сотрудников в ВКР были единицы. Большинство из них занимались тем, что искали компромат на своих соотечественников, работавших в миссии или консулате. "Они сообщали в Центр, что установили слежку за "чистым" дипломатом, мотивируя это его странным поведением. На самом деле, все это было плодом их воображения, необходимым для того, чтобы оправдать свое существование мнимой борьбой с несуществующими шпионами."