В общей сложности, Саддам раздал ваучеры сорока шести российским физическим и юридическим лицам. Эти бумаги давали право на выгодную куплю продажу нефти общим объемом 1366 миллиардов баррелей. Благодаря махинациям Крамара с отпускной ценой, держатели этих ваучеров получали возможность легко и быстро зарабатывать от 16 до 35 центов на барреле, положив в карман огромную сумму в 476 миллионов долларов.
Багдадская газета "Аль-Мада" писала впоследствии, что ваучеры Саддам получили 476 человек и организаций по всему миру, превратив программу ООН "Нефть В Обмен На продовольствие" в самую крупную аферу в истории человечества, побившую все рекорды по количеству денег, выброшенных на ветер. Политики почти всех, кроме США, стран-членов ООН получили различные суммы денег по схеме, придуманной Саддамом. Многие из них были дипломатами, работавшими в ООН. Ваучеры от иракского диктатора получили политики из следующих стран: Алжир, Австрия, Бахрейн, Бангладеш, Беларусь, Бразилия, Британия, Болгария, Канада, Чад, Китай, Кипр, Египет, Франция, Венгрия, Индия, Индонезия, Ирландия, Италия, Иордания, Кения, Ливан, Ливия, Малайзия, Марокко, Мьянма, Нидерланды, Нигерия, Оман, Пакистан, Палестина, Панама, Филиппины, Катар, Румыния, Саудовская Аравия, Словакия, Южная Африка, Испания, Судан, Швейцария, Сирия, Таиланд, Тунис, Турция, Украина, ОАЕ, Вьетнам и Югославия.
В газетах назывались имена двух граждан США, также получивших нефтяные ваучеры, оба они были американцами арабского происхождения.
Когда Хусейн осознал, какие мега-прибыли получают покупатели его ваучеров благодаря действиям Крамара, он потребовал "откат" с каждой сделки. Из отчетности Программы следует, что в период с сентября 2000 года по март 2003-го, Саддам заработал на этих "откатах" 228,6 млн долларов. Естественно, иракское правительство постаралось спрятать концы в воду, но следствие все же установило, что, по крайней мере, 61 миллион из этой суммы поступил из России. Большая часть этих денег доставлялась наличными в посольство Ирака в Москве, запущенное трехэтажное здание с облупившейся краской, в нескольких кварталах ор российского МИДа. Несколько раз в неделю к посольству подъезжал здоровый джип, из которого выходили накачанные молодые люди с брезентовыми сумками, набитыми пачками стодолларовых купюр. Сумки заносили в посольство, где их прятали в сейфы до последующей отправки диппочтой в Багдад.
Будучи сотрудником ООН, Крамар получал зарплату 12 тыс. Долларов в месяц. "О его жадности ходили легенды. Лично мне было известно, что он вообще не платил налоги," — рассказывал Сергей. — "Американцам он заявлял, что платит их в России, а в Росси говорил, что налоги вычитают американцы." Так как Крамар был на самом деле офицером СВР, Сергей оплачивал аренду его квартиры, счета за коммунальные услуги и международные телефонные разговоры с Москвой, все расходы, связанные с машиной, включая бензин, а также дорогостоящие ланчи, во время которых он встречался с потенциальными источниками информации. "Даже когда его жена покупала средство для мытья окон или туалетное мыло, он приносил мне чеки и требовал компенсировать эти расходы," — говорил Сергей.
Кроме того, Крамар еще получал офицерскую зарплату в СВР. "Он не платил абсолютно ни за что из своего кармана, но в то же время становился маниакально жаден, когда речь шла о деньгах. Я все время подшучивал над ним из-за его плаща, который он носил по очереди со своим сыном. Сыну плащ был велик, а самому Крамару мал, но покупать себе новый плащ, он отказывался. Однажды, когда мы собирали деньги для бывших офицеров КГБ, вышедших на пенсию, нищенствовавших в Москве, не имея денег, чтобы купить продукты и лекарства, он мне сказал, — 'Сергей, я трачу все до последнего цента и ничем помочь не могу. 'Это был паталогический жлоб!"
Когда Сергей впервые понял, чем занимается Крамар, он ожидал, что Центр тому объявит выговор. Однако, из Москвы пришла шифровка, в которой было сказано, что Крамар награжден Орденом Почета Российской Федерации, высшей наградой для гражданских лиц за выдающиеся заслуги в областях экономики, культуры и искусства. Телеграмма была подписана генералом Трубниковым. Там говорилось, что указ о награждении был принят российским парламентом и утвержден лично президентом Путиным. Далее Центр приказывал нью-йоркскому резиденту вместе с Сергеем и главой линии ЭР (экономическая разведка) организовать тайную встречу с Карамаром, где сообщить ему о награде и обмыть ее. И еще было написано, что виновнику торжества присвоено очередное звание полковника СВР.
"Мне все это было противно. Мои офицеры, занимавшиеся вербовкой агентов и добывавшие важнейшую информацию для нашего руководства, каждый день рисковали своей головой. А тут этот Крамар, которому все само шло в руки, волею судьбы оказавшемуся единственным, кто устанавливает цену на иракскую нефть. Он просто зарабатывал тонны денег для московских проходимцев, но что он сделал для России? Ничего!"
Сергея стала преследовать мысль о том, что в Москве больше ценят и уважают воров, таскающих каштаны из огня для высших чинов и олигархов, чем трудяг-оперативников из СВР.
В ноябре 2005 года газета Нью-Йорк Пост сообщила, что Крамар убежал из Нью-Йорка, предварительно сняв со своего банковского счета более одного миллиона долларов, опередив буквально на один шаг федеральных следователей. Позже, Крамар объявился в Москве в качестве сотрудника Зарубежнефти, российской нефтегазовой компании, тесно сотрудничавшей с Ираком во времена правления Саддама Хусейна. Газете не было известно, что Крамар был глубоко законспирированным российским разведчиком. Наверно поэтому, Нью-Йорк Пост недоумевала, каким образом он смог накопить более миллиона долларов на личном счету, живя в Нью-Йорке и зарабатывая в ООН 144 тысяч долларов в год. Когда журналист, писавший статью позвонил в Москву, чтобы спросить об этом самого Крамара, тот с ухмылкой ответил: "Извините, а почему я должен перед вами отчитываться?"
Сергей объяснил свое решение рассказать кем был Крамар на самом деле, желанием предоставить неоспоримые улики того, что российская разведка непосредственно принимала участие в воровстве ооновских денег при прямом покровительстве президентов Ельцина и Путина. "Все это не имело никакого отношения к задачам разведки, а сводилось лишь к тому, что Ельцин и Путин стремились прикарманить буквально каждый доллар, если появлялась возможность. Это был позор для России."
26
Как-то раз Сергей не без гордости заявил, что при нем работа нью-йоркской резидентуры была чуть ли не самой продуктивной за все годы его службы в СВР. Например, под его руководством были успешно завербованы два дипломата из ООН. Причем, это были не внедренные в рамках андроповской программы "второго слоя защиты" агенты вроде Эльдара Кулиева. Это были настоящие дипломаты, которых завербовал офицер СВР по имени Андрей Лагуновский.
В середине 90-х в ООН было принято решение создать "Оперативный Центр", в котором страны-члены Совета Безопасности смогли бы обмениваться информацией о различных террористических группировках. "В Секретариате нашему послу сообщили, что Россия должна направить своего представителя на руководящую должность в этом Центре," — рассказывал Сергей. — "Кандидатом должен был быть отставной офицер разведслужб в чине не старше подполковника. Работа его должна была состоять в том, чтобы быть официальным контактом России для стран, предоставлявших информацию о террористах, которую он потом, уже от имени своей страны, распространял бы в ООН. Я тут же увидел во всем этом возможность внедриться в Секретариат."
Сергей связался с Центром и там сделали так, чтобы Лагуновский оказался кандидатурой, предложенной Россией. "Конечно же, мы нарушали требования ООН ибо Лагуновский на тот момент состоял на службе в СВР, да еще и в звании полковника. Но кого все эти ооновские правила волновали? Нашим приоритетом всегда было не обеспечение безопасности других стран, а интересы России."
Из уважения к членам ООН ее Секретариат не проверял сведения о кандидатах на работу в новом Центре, предоставленные самими странами. Лагунов-ского тут же взяли на работу, и он немедленно занялся вербовкой шпионов.
По словам Сергея, первым дипломатом, завербованным Лагуновским, стал Рашид Алимов, постоянный представитель Таджикистана в ООН. В Центре ему присвоили оперативный псевдоним "Эмир". Он был назначен послом в ООН в 1993 году, после того как Эмомали Шарифович Рахмонов пришел в Таджикистане к власти в результате гражданской войны между мусульманами и немусульма-нами, вспыхнувшей сразу после распада СССР. Правительство Рахмонова было промусульманским, и новый президент стал потихоньку превращать страну в консервативное исламское государство. Такой оборот дела не устраивал Россию, которая опасалась роста радикальных исламских образований на своих границах.
Сергей считал, что Алимов стал ценным агентом в первую очередь потому, что имел доступ к информации из двух совершенно разных источников. В ООН Алимов был избран вице-президентом Генеральной Ассамблеи, престижная должность, которая давала ему возможность постоянно общаться с руководством Секретариата и членами Совета Безопасности ООН. Это, в свою очередь, предполагало доступ к информации о намерениях США и НАТО. С другой стороны, будучи представителем Таджикистана, страны промусульманской ориентации, Алимов имел сведения о переговорах своих соотечественников с талибанами и другими исламскими экстремистами.
Россия не одна была обеспокоена быстрым ростом исламского фундаментализма. В 1996 году движение Талибан захватило власть в Афганистане и Осама бин-Ладен перевел туда из Судана свою организацию Аль-Кайда. Годом позже, в результате боевых столкновений между афганскими боевиками из различных группировок, в городе Мазар-и-Шариф произошел крупный международный инцидент, когда там были казнены талибами все сотрудники иранского консульства. В ответ Иран объявил в армии тотальную мобилизацию. В добавок, президент Клинтон приказал ВМС нанести удары крылатыми ракетами по четырем местам предполагаемого расположения талибанских тренировочных баз, одной из которых руководил бин-Ладен.
Во время этих событий Центр требовал от Сергея и Лагуновского информации, полученной от Алимова. С одной стороны, руководство хотело знать, о чем ведут переговоры США со своими западноевропейскими партнерами и собираются ли они атаковать Талибан, с другой — руководство надеялось узнать от посла Алимова как в Талибане реагируют на происходящее, информацию, полученную из Афганистана через происламские источники в Таджикистане.
Для Лагуновского не представляло труда встречаться с Алимовым, не привлекая постороннего внимания, так как таджикский дипломат занимал одну из квартир, расположенных в здании российской миссии при ООН — пережитки времен Советского Союза.
Еще в Канаде Сергей понял, что дипломаты намного легче сдадут третью страну, например, США, чем свою собственную. Алимов был тому подтверждением. Он не хотел причинить своими действиями вреда Таджикистану, но с удовольствием сливал Лагуновскому информацию о США, НАТО, ООН и различных мусульманских странах, включая Афганистан.
Сергей считал, что Алимов согласился шпионить в пользу Росси отчасти из-за того, что собирался туда переехать, выйдя на пенсию. "Он был слишком подвержен влиянию западной цивилизации и не хотел возвращаться в мусульманскую страну, находившейся под влиянием идеологии Талибана. Его жена, врач по профессии, тоже была слишком эмансипирована, чтобы чувствовать себя комфортно в такой среде," — пояснил Сергей.
В СВР Алимову сказали, что ему гарантирована должность преподавателя в МГИМО, как только он этого захочет. Кроме того, ему тут же выдали ордер на квартиру в Москве, а жену его устроили на работу врачом в жилом комплексе в Ривердейле, чтобы дать возможность дополнительного заработка.
Вторым послом в ООН, завербованным Лагуновским, по словам Сергея, был Алишер Вохидов, постоянный представитель Узбекистана. Поначалу, он отказался сотрудничать, но у Лагуновского было чем его шантажировать. В 1970 году перспективный студент из Узбекистана, Алишер Вохидов, был направлен в Москву, в Академию Экономических Наук СССР, оттуда, довольно быстро, он перебрался на работу в Министерство Внешней Торговли, а потом и в МИД СССР. А все потому, что его подталкивал КГБ, куда он, в свою очередь, исправно стучал на своих коллег. После распада Советского Союза Вохидов вернулся на родину, где участвовал в создании узбекского МИДа. В 1994 году он уже был направлен в Нью-Йорк временным поверенным в делах Узбекистана, а вскоре стал послом своей страны в ООН. Он думал, что с чекистами его уже ничего не связывает, но он ошибался. "Если уже начал сотрудничать с органами, то избавиться от этого факта своей биографии было очень сложно," — говорил Сергей. В СВР стали просто угрожать Вохидову, что сообщат о стукаческом прошлом его коллегам, если он откажется помогать русским.
Центру нужна была информация о том, как развиваются отношения между Узбекистаном и США. Став независимым государством, Узбекистан занял по отношению к исламским революционерам совершенно другую позицию, чем соседний Таджикистан. Президент Ислам Каримов арестовал мусульман-радикалов, осудил действия Талибана и Осамы Бин-Ладена и обратился к США и западноевропейским странам за экономической помощью и политической поддержкой. Учитывая то, что Узбекистан граничит с Афганистаном, США рассматривали как удобную площадку для проведения будущих операций против Талибана.
Москва же, в свою очередь, полагалась на информацию, полученную от Вохидова, чтобы следить за тем, как США заигрывают с узбеками, а также, чтобы быть в курсе военных и дипломатических усилий Америки по нейтрализации движения Талибан в конце 90-х годов.
После того, как срок командировки Лагуновского закончился, на его место прислали другого полковника СВР, который продолжал курировать Алимова и Вохидова. На момент выхода этой книги Алимов являлся послом Таджикистана в Китае, а Вохидов по-прежнему работал послом Узбекистана в ООН.
По словам Сергея, Алимову и Вохидову была присвоена категория "особый неофициальный контакт". "Мы знали, что, если всплывут их имена, разразится международный скандал. Причем не только из-за того, что мы нарушили правила ООН и внедрили в Секретариат Лагуновского, но потому что Россия официально обязалась не шпионить ни за таджиками, ни за узбеками. А тут, бац, сразу оба их посла работают на нас."
27