Иногда из Центра присылали пропагандистские материалы, которые необходимо было распространить США. Чаще всего, это была информация о боевых действиях в Чечне. Обычно, Сергей посылал кого-нибудь из своих сотрудников в одну из нью-йоркских публичных библиотек, откуда тот мог выходить в Интернет, не оставляя при этом никаких следов. Он рассылал публиковал материалы на всевозможных онлайн блогах и форумах, а также отправлял их электронной почтой в различные американские издания и на радио- и телестанции. Часть этой информации подавалась в виде отчетов о результатах исследований, проведенных уважаемыми европейскими учеными или университетами с солидной репутацией. На самом деле, никаких европейских исследователей не существовало. Все их "труды" были созданы в Центре российскими специалистами. Структура этих шедевров дезинформации была, как правило, следующей: факты, достоверные на 99 %, были нанизаны на абсолютно лживый "стержень", утверждение, представляющее международную политику России в выгодном свете. Все это распространялось среди групп, критикующих американское правительство, особенно среди защитников окружающей среды, противников Всемирного Банка и организаций по защите прав человека. "Нашей задачей было вносить раскол и недовольство в американское общество, с одной стороны, и подогревать антиамериканские настроения за пределами США, с другой."
После развала СССР, Россия обещала прекратить "активные мероприятия" (кампании по дезинформации). Однако, Сергей сказал, что эти обещания были всего лишь очередной уловкой. "Мы сказали Западу, что мы теперь друзья и больше всем этим заниматься не будем. СВР даже закрыла Управление А (Активные Мероприятия). На самом же деле, его просто переименовали. Оно стало называться Управление МИП (Мероприятия Информационной Поддержки). Те же самые люди, что работали там при КГБ, продолжали заниматься тем же, но же уже в СВР."
К десяти утра Сергей уже обычно заканчивал раздавать своим людям задания по работе с запросами из Центра и выполнению "активных мероприятий. Они врассыпную бросались к своим обычным и завербованным контактам в надежде заполучить искомую информацию. Так как в СВР считали, что все телефонные линии мисси прослушиваются ФБР, подчиненным Сергея запрещалось пользоваться ими, чтобы звонить своим агентам. Большинство офицеров направлялись в универмаг Блумингдейл на 59-й Улице и звонили оттуда с телефонов-автоматов. Их было несколько на каждом этаже и почти все они были расположены так, что можно было следить, кто находится рядом и пытается вести за тобой наблюдение. Телефоны эти использовались только для коротких разговоров, например, чтобы назначить встречу за ланчем или ужином.
Как-то раз Сергей отправил офицера линии ПР, Александра Кайриша, оперативный псевдоним "Товарищ Щука", вербовать Падму Десай, профессора Колумбийского Университета. Сергей проинструктировал Кайриша, сначала втереться ей в доверие, сделать ее источником несекретной информации, и только потом, со временем, попробовать ее завербовать. Десай была выбрана в качестве объекта для вербовки из-за своих связей и успехов на академической ниве. Она была членом Совета По Вопросам Международной Политики и кроме того, летом 1995 года наняло ее в качестве советника российского министерства финансов, чтобы та помогала восстанавливать еле-живую экономику России. На протяжении своей карьеры Десай опубликовала несколько успешных научных трудов, в которых она объясняла, почему экономика коммунистических стран обречена на провал.
Но у Сергея были и другие причины дать Кайришу задание завербовать Десай. Недавно ему стало известно, что ее приглашали в ЦРУ, чтобы она сделала доклад о финансовых проблемах российской державы, и Сергею очень хотелось узнать, что же она там рассказывала. Кроме того, Десай была замужем за Джагдишем Бхагвати, профессором того же Колумбийского Университета. Тот факт, что они оба были выходцами из иммигрантских семей, по мнению Сергея, делало их вербовку более вероятной.
"Мы часто охотились за теми, кто преподавал в университетах и колледжах, потому что они, по роду своей работы, делились информацией со студентами и коллегами, следовательно, были более расположены к контакту, чем, скажем, дипломаты из ООН."
Тем не менее, подчиненный Сергея свое задание с треском провалил. "Кайриш ждал двадцать лет, когда же его наконец отправят работать за океан. Наверное поэтому, он проявил такое рвение, что, когда профессор Десай перестала отвечать на его звонки, он помчался в Колумбийский Университет и стал гоняться за ней по всему кампусу в поисках встречи. Однажды он пришел ко мне в кабинет и сказал: 'Она с мужем шла мне навстречу по коридору, но увидев меня, заскочила в женский туалет, а мужа я успел поймать пока он не успел спрятаться.' "
В общем, закончилось тем, что профессорская пара была настолько напугана назойливостью Кайриша, что супруги попросили оставить их в покое. "От них мы так ничего и не добились, зато доложили в Центр, что была осуществлена попытка завербовать сразу двух профессоров Колумбийского Университета, что произвело в Москве хорошее впечатление".
Однако, по словам Сергея, самая известная история неудачной вербовки в практике нью-йоркской резидентуры была связана с Генри Киссинджером. В то время, он руководил собственной международной консалтинговой, расположенной в Манхэттене и в Центре захотели подослать к нему одного из офицеров СВР. "В то время как раз произошел какой-то крупный международный конфликт и Центр решил, что Киссинджер сможет нам разъяснить позицию правительства США и рассказать, что сам думает по этому поводу", — рассказывал Сергей. — "Один из наших людей, выдавая себя за дипломата, записался у секретаря на прием к Киссинджеру".
Офицер прибыл в офис заранее и сидел в приемной в ожидании назначенного времени, когда секретарша неожиданно спросила его, как он собирается оплачивать счет. Оказалось, что оплата консультантов была почасовой.
"Разведчик тут же рванул назад в миссию и доложил, что Киссинджер берет сто долларов за каждую минуту беседы. То есть, наш сотрудник убежал с задания, только потому, что его никто не предупредил, что он может потратить такие деньги, чтобы поболтать с самим Мистером Киссинджером, и испугался, что в резидентуре его заругают, если он себе это позволит".
Обычно, все сотрудники Сергея возвращались в здание миссии к 5 часам вечера и садились за составление отчетов о том, что они разузнали у своих источников информации. Но прежде чем, эти отчеты уходили в Центр в виде шифрограмм, они попадали в руки редактора Сергея Шмелева, оперативный позывной "Товарищ Патрик", которого за глаза называли Черепахой. В резидентуре это была легендарная личность. Он носил огромные очки с толстыми линзами, был предпенсионного возраста и отличался чрезмерной дотошностью. "Шмелев восседал в центре комнаты, словно огромная черепаха посреди пруда, пока все вокруг суетились, подсовывая ему свои отчеты." Он цеплялся к каждому предложению, и автору отчета доставалось, если информация была неполной или была невнятно изложена. "Хотя Патрик и был ходячей энциклопедией, его никто не любил из-за постоянно растущих требований к объему информации, которую добывали мои люди. Он их конечно здорово доставал, но это была его работа. После того, как донесения были отредактированы и перепечатаны начисто, он передавал их мне." Как правило, каждый вечер Сергею приходилось прочитывать до 60 страниц убористого текста, прежде чем донесения шифровались и уходили в Центр.
В принципе, поскольку руководство всеми операциями резидентуры входило в повседневные обязанности Сергея, он мог бы проводить в кабинете все свое рабочее время. Но он не любил офисную рутину и по вечерам отправлялся на встречи со своими агентами или на поиски возможностей завербовать новых шпионов.
На протяжении своего пребывания в Нью-Йорке, Сергей лично наблюдал за разработкой своими офицерами особо важных агентов и, хотя, курьезные ляпсусы, вроде неуклюжей попытки завербовать профессора Дусей и Киссинджера, имели место, резидентура занималась вполне серьезными делами. Ей удалось завербовать и привлечь к активному сотрудничеству несколько особо важных агентов, деятельность которых была направлена против Соединенных Штатов. Личности этих людей и то, чем они занимались хранились Москвой в строжайшем секрете и стали достоянием общественности только после публикации этой книги.
24
Одним из самых важных источников информации СВР в Манхэттене был глубоко законспирированный офицер, личность которого годами тщательно скрывалась Москвой. В Центре его считали настолько ценным агентом, что кто он такой не знали даже другие офицеры резидентуры СВР, включая и самого Сергея. В шифрограммах он обозначался только одной буквой "В", а для работы с ним из Москвы в Нью-Йорк прилетал особый персональный куратор. Как сам "В", так и его куратор подчинялись непосредственно Москве, то есть, никто из сотрудников резидентуры, включая Сергея, не был в курсе, кто такой этот "В" и чем он занимается.
Хотя Сергей и его подчиненные работали под прикрытием, в основном, выдавая себя за дипломатов, офицеры вроде "В" были законспирированы в СВР еще глубже и выполняли сверхсекретные миссии. Заслугу в увеличении количества таких агентов Сергей приписывал Андропову. "При Андропове они стали появляться буквально повсюду, как грибы после дождя." Андропов, руководивший КГБ с 1967 по 1982 год, создал из таких "суперагентов" то, что он называл "вторая линия обороны."
"Советский Союз и Соединенные Штаты постоянно объявляли дипломатов противоположной стороны персонами нон-грата и высылали их из своих стран. Андропов задался вопросом, что будет, если Холодная Война станет "горячей" и всех кагебистов вышлют из страны? Кто же тогда будет нашими глазами и ушами в стане врага? Тогда он решил создать второй эшелон разведки, который был бы засекречен даже внутри самого КГБ. О принадлежности офицеров этого эшелона к Комитету не должны были знать ни их коллеги, ни члены их семей, чтобы американцам практически невозможно было их вычислить. Эти разведчики должны быть активированы только в случае высылки офицеров первого эшелона."
При Андропове многие агенты для этой группы вербовались из числа будущих дипломатов, еще во время их учебы в московских вузах. Их направляли на ускоренные курсы КГБ, вне стен Краснознаменного Института. После чего они возвращались в свой вуз, а после окончания, попадали на работу в МИД.
Сергей относился к этой сверхсекретной публике с неприязнью. Он считал их халявщиками. Еще бы, ведь они получали две зарплаты, одну в МИДе, другую — в КГБ, причем, вне зависимости оттого, занимались ли они развед-деятельностью или нет. Еще больше раздражал тот факт, что в КГБ им автоматически присваивали очередные офицерские звания. Большинство начинали лейтенантами, через два года получали старшего лейтенанта, еще через три года — капитана, а потом, спустя уже четыре года, майора, и через такой же срок — подполковника. В результате, им удавалось дослужиться до полковника всего за семнадцать лет. И все это в то время, как продвижение по службе остальных офицеров КГБ часто шло с задержками или вообще тормозилось.
Точное количество таких суперсекретных агентов оставалось тайной за семью печатями, но доподлинно известно, что в конце 60-х, начале 70-х годов Андропов наводнил своими людьми весь советский МИД. Забавно, что само руководство министерства понятия не имело о том, что их ведомство кишело офицерами КГБ. Настолько серьезными были меры, принятые Андроповым для того, чтобы дипломаты ничего не знали о своих коллегах-шпионах. После развала Советского Союза 11-е Управление СВР продолжало осуществлять андроповскую программу и, по словам Сергея, стало еще более активно внедрять своих сотрудников в МИД России. "Я жаловался, что толку от них никакого, но из Центра мне ответили: "Сергей, один из-них может окупить сотню остальных."
Случай с "В" доказал правоту этих слов.
Хотя Сергею и не положено было знать, кто такой "В", он обнаружил это через несколько недель после начала работы в нью-йоркской резидентуре. По словам Сергея, "В" был не кем иным как Эльдаром Кулиевым, назначенным в сентябре 1994 года постоянным представителем Республики Азербайджан в ООН.
Фактически это означало, что с 1994 по 2001 год полковник СВР Российской Федерации был послом совершенно другой страны в Организации Объединенных Наций. Срок его службы в ООН совпал с довольно сложным периодом в отношениях между США, Россией и Азербайджаном. То, что Кулиев являлся офицером СВР, впервые предано огласке в этой книге.
Кулиев родился в 1939 году в Баку и после окончания в 1963 году Азербайджанского Государственного Университета по специальности "Арабские Языки" влился в ряды советских дипломатов. Сначала он устроился переводчиком в посольство СССР в египетском городе Асуан, но потом стал стремительно продвигаться по службе. В 1976 году его направили в Дипломатическую Академию при МИД СССР, где он и был завербован КГБ. После учебы в Академии он продолжал работать в Египте, а после — в Турции. Кулиев был неплохим дипломатом, но ценность его, как разведчика, проявилась лишь после выхода Азербайджана и других республик из состава СССР.
В 1991 году 11 бывших советских республик создали Содружество Независимых Государств (СНГ), целью которого было "осуществление отделения отбывшей родины цивилизованным путем." Одним из первых документов, который подписали эти республики, было "Соглашение о Коллективной Безопасности", в котором оговаривался деликатный вопрос шпионажа. Стороны обязались не шпионить друг за другом и, что еще более важно, Россия поклялась не использовать с этой целью старые кадры КГБ, оставшиеся в других республиках. Очень важное обещание, учитывая то, что ни одна из этих республик не хотела вмешательства России в их внутренние дела.
Соглашение, запрещающее разведдеятельность, подписали Россия, Азербайджан, Украина, Беларусь, Молдова, Казахстан, Армения, Киргизстан, Таджикистан, Узбекистан, Грузия и Туркменистан.
Когда все эти страны обрели независимость, они обратились к России за помощью в создании национальных дипкорпусов, причем, практически с нуля. Помощь — это, в основном, заключалась в том, что опытные дипломаты из МИДа России, являвшиеся выходцами из бывших советских республик, могли вернуться на малую родину, чтобы работать в национальных дип-представительствах за рубежом.
Тут-то и настал звездный час Кулиева. Гейдар Алиев, тогдашний президент Азербайджана, отозвал Кулиева на родину и назначил его представителем (послом) Азербайджана в ООН. Оба они в свое время работали вместе в Москве, но президент понятия не имел, что его близкий друг был суперсекретным сотрудником СВР. Для Сергея это было вдвойне смешно, так как он был в курсе, что и сам Алиев был марионеткой КГБ, благодаря чему его политическая карьера развивалась так успешно.
Карьера Алиева началась в 1944 году, когда он закончил Академию МГБ в Ленинграде и был направлен работать в азербайджанское управление госбезопасности. Он быстро продвигался по служебной лестнице и уже в 1969 году стал председателем республиканского КГБ. Благодаря тому, что Алиев послушно выполнял все указания своих покровителей из Комитета, Андропов пропихнул его на должность Первого Секретаря Компартии Азербайджана, самого могущественного человека в республике. Когда Андропов стал Генсеком, он перетащил Алиева в Москву у сделал первым заместителем председателя Совета Министров СССР, одним из первых лиц в руководстве страны. Однако после скоропостижной смерти Андропова в 1984 году Алиева быстренько отодвинули в сторону. При Горбачеве, новоявленные реформаторы приводили Алиева как пример всего негативного, что несла в себе советская номенклатура. Во время его правления, Азербайджан стал самой криминализированной из всех республик, в которой царило полное беззаконие. Клан Алиева украл у государства огромные суммы и возвел коррупцию в ранг закона.