— Что мне стало известно о том, что вскоре один из жителей Порт-Кара будет проплывать по болотам.
— И это все?
— Ну, за исключением того, что им следует выставить Телиму приманкой для твоей поимки.
— Ренсоводы ненавидят людей из Порт-Кара.
— Да, — согласился Самос.
— Они могли убить меня.
— Да, определенный риск у меня, конечно, был.
— Ты с такой легкостью играешь судьбами людей, — заметил я.
— На карту поставлены судьбы миров, капитан, — возразил Самос. Я кивнул.
— Миску, Царствующему Жрецу, что-нибудь об этом известно? — спросил я.
— Нет, — покачал головой Самос. — Он бы этого не допустил. Но Жрецы, со всей их мудростью и проницательностью, слишком мало знают о людях. — Он тоже бросил взгляд на болота. — Есть люди, которые выступают связующим звеном между Царствующими Жрецами и человеком, координируют их действия, служа тем самым общему делу борьбы с Другими.
— А кто это — «Другие»? — спросила Телима.
— Не вмешивайся в разговор мужчин, — оборвал ее Самос.
Телима обиженно насупилась.
— Когда-нибудь я тебе все объясню, — пообещал я.
Самос держался вежливо, но, как ни крути, он оставался рабовладельцем.
— Мы предвидели, — продолжал он, — что твоя человеческая сущность возобладает над перспективой бессмысленной смерти на болотах, заставит тебя пресмыкаться и униженно молить о сохранении тебе жизни.
Сердце мое разрывалось от боли.
— Bcе так и было, — пробормотал я.
— Как говорят воины, ты предпочел позорный ошейник свободе умереть с честью.
У меня на глаза навернулись слезы.
— Я обесчестил свой меч, свой город. Я предал все, чему был верен!
— Ты познал себя, познал свою человеческую сущность.
— Я предал свои принципы! — воскликнул я.
— Именно в такие моменты человек учится понимать, что окружающую его реальность, правду жизни нельзя разложить по полочкам. Она слишком сложна и многообразна, чтобы из нее можно было вывести собственные принципы.
Я внимательно посмотрел на него.
— Мы знали, что если ты не будешь убит, ты станешь рабом. Имелась у нас и кандидатура на роль твоего учителя, который сам прошел через всю жестокость и унижения рабства и горел желанием продемонстрировать тебе, воину, мужчине, все его прелести — тебе, человеку, которому предназначалось действовать в этом средоточии человеческих пороков, в Порт-Каре.
Телима грустно уронила голову.
— Вы хорошо подготовили меня для этой роли, Самос, — пробормотала она.
— Нет, Самос, — покачал я головой, — я не могу больше находиться на службе Царствующих Жрецов. Вы перестарались, и я перестарался, выполняя вашу задачу. Как человек, я полностью уничтожен. Я потерял себя, потерял все, чем я был, все, что имел.