— Но почему? — воскликнула она. — Почему?
— Самос, — включился я в их беседу, — это от тебя несколько месяцев назад на заседании Совета капитанов я получил записку, где говорилось о необходимости увидеться и поговорить?
— От меня.
— Почему же ты отказался, когда я у тебя об этом спросил?
— Подвалы здания городского Совета капитанов показались мне неподходящим местом для обсуждения дел Царствующих Жрецов.
— Царствующих Жрецов? — с замирающим сердцем пробормотала Телима. Я рассмеялся.
— Место действительно не совсем подходящее, — признался я. — Но ведь когда записка была отправлена, тебя еще даже не было в городе.
— Верно, — согласился Самос. — Я надеялся, что в случае отказа эта простая уловка поможет мне отрицать связь между этой запиской и мной самим, ее отправившим.
— Впоследствии ты никогда не пытался снова установить со мной контакт, — заметил я.
— Ты не был к этому готов. Да и Порт-Кар нуждался в твоем присутствии.
— Значит, ты состоишь на службе у Царствующих Жрецов, — задумчиво произнес я,
— Да, — согласился он.
— И именно поэтому ты пришел на помощь тому, кто некогда тоже был у них на службе.
— Не только. Ты многое сделал для моего города. Именно благодаря тебе у Порт-Кара есть теперь свой Домашний Камень.
— Это имеет для тебя такое значение? — с удивлением спросил я у этого хищного, жестокого, бесчувственного ларла в облике человека, работорговца и убийцы.
— Конечно, — ответил он.
Мы отвели взгляды друг от друга.
В тающем свете горианских лун, серебрящемся на серой поверхности болот, беззвучно скользили по воде легкие суденышки ренсоводов, исчезающие в чернеющих вдали зарослях тростника.
— Возвращайся на службу к Царствующим Жрецам, — глядя мне в лицо, предложил Самос. Я старательно отводил глаза.
— Не могу. Я этого недостоин.
— В душе каждого человека, будь то мужчина или женщина, есть зачатки трусости и жестокости, злобы и эгоизма, самолюбия и коварства, — всего того мерзкого и уродливого, что мы таим от всех окружающих, а зачастую и от самих себя.
Мы с Телимой удивленно посмотрели на него.
Самос не без некоторой нежности, совершенно для него неожиданной, положил одну руку на плечо мне, а вторую — на плечо Телиме.
— Человеческое существо, — продолжал он, — это хаотическое переплетение подлости и благородства, ненависти и любви, великодушия и эгоизма — всего того, что достойно величайшего презрения и не менее великого восхищения. В основе всех его поступков лежат мотивы высокие и низкие. Все это старые истины, но мало кто их понимает по-настоящему.
Я снова взглянул на болота.
— Значит, меня вовсе не случайно перехватили на болотах, на пути к Порт-Кару.
— Это не было случайностью.
— Хо-Хак тоже состоит на службе у Царствующих Жрецов?
— Он об этом не знает. Но много лет назад, когда он бежал с галер и вынужден был скрываться, я спрятал его у себя в доме, а позже помог ему добраться до болот. Поэтому с тех пор он иногда оказывает мне небольшие услуги.
— И что ты сказал Хо-Хаку насчет меня?