Сурбус с любопытством поглядел на меня и снова рассмеялся. Он отвернулся от прилавка и, сбросив девушку с плеча, поставил ее перед собой. Я заметил, что глаза ее распухли от слез и она стоит, пошатываясь, словно готова вот-вот лишиться чувств.
— Что ты собираешься с ней сделать? — спросил я.
— Бросить ее у ртам.
— Пожалуйста, Сурбус, — едва слышно взмолилась девушка, — прошу вас.
— Я брошу тебя уртам! — злорадно поглядывая на нее, повторил ее новый владелец.
С глухим стоном она закрыла глаза.
Гигантские водяные урты, покрытые темно-серой шерстью, с черными бусинками-глазами, в качестве мест обитания выбирали обычно какие-нибудь мусорные свалки, держась поблизости от городских каналов и пожирая все подряд, независимо от того, попадалось им живое существо или мертвечина.
— Брошу уртам! — видя ее ужас, еще громче расхохотался Сурбус.
Я наблюдал за ним, этим работорговцем, пиратом, вором и убийцей. Мне казалось, что в нем воплотились все самые мерзкие черты, присущие человеку. Я чувствовал, как меня все сильнее захлестывает отвращение к нему, отвращение и непреодолимая ненависть.
— Ничего подобного, — сказал я ему. Он посмотрел на меня с безграничным удивлением.
— Ты этого не сделаешь, — добавил я, обнажая меч.
— Она моя, — заявил Сурбус, — и я волен поступать с ней так, как захочу.
— Сурбус часто уничтожает таким образом тех женщин, которыми он остался недоволен, — подтвердил хозяин таверны.
Я с ног до головы оглядел их обоих.
— Она принадлежит мне, — настойчиво повторил Сурбус.
— Bерно, — согласился хозяин таверны. — Ты сам, чужестранец, только что был свидетелем ее продажи. Теперь она является его собственностью и он волен распоряжаться ею по своему усмотрению.
— Эта девчонка — моя, — в голосе Сурбуса начало проявляться раздражение. — Какое право ты имеешь вмешиваться?
— Основное право каждого живущего в Порт-Каре, — ответил я, — поступать так, как ему хочется.
Сурбус отшвырнул от себя девушку и привычным движением обнажил меч.
— Ты глупец, чужестранец, — вынес свою оценку моим действиям владелец таверны. — Ведь это же Сурбус, один из лучших фехтовальщиков Порт-Кара.
Несмотря на замечание хозяина таверны, наш поединок с лучшим фехтовальщиком Порт-Кара оказался на удивление коротким.
После первого же выпада я вытащил из-под ребер своего противника глубоко вошедшее туда лезвие моего меча и оттолкнул от себя тело, неподвижно распростершееся на полу.
Владелец трактира смотрел на меня широко раскрытыми глазами.
— Кто ты? — наконец выдавил он из себя.
— Я Боcк, — ответил я. — С воскcких болот.
Присутствующие, те, кого смог разбудить наш громкий спор и его продолжение на мечах, поднялись из-за столов и теперь смотрели на меня с не меньшим изумлением, чем владелец таверны.
Держа меч в руке, я обвел их вопросительным взглядом, заглянув каждому в лицо, но никто из них не принял мой вызов.
Тогда я оторвал кусок туники у лежащего у моих ног Сурбуса, обтер меч и вложил его в ножны.
Из груди поверженного мной противника с глухим хрипом вырвалось едва слышное дыхание, на губах запеклась кровавая пена. Я знал, что жить ему осталось считанные минуты, но не испытывал к нему ни малейшего сострадания или жалости.
Он был для меня вместилищем всех пороков человечества.