Я протянул руку и коснулся ее щеки.
— Тебе не стоит возвращаться, — сказал я. — Пошли со мной.
У нее на глазах заблестели слезы.
— Спасибо, — едва слышно пробормотала она.
— Как тебя зовут? — спросил я.
— Лума, — ответила девушка.
Мы спустились с крыши.
В кухнях меня поджидал хозяин таверны.
— Сурбус мертв, — сказал я ему. Он кивнул.
Тело его, я знал, будет опущено в канал, и воды вынесут его в море.
— Ключ, — указал я ему на ошейник Лумы.
Владелец таверны принес ключ и снял с девушки ошейник.
Она с заметным удивлением провела рукой по горлу, впервые, очевидно, за многие годы не стягиваемому жесткой полоской металла.
Когда нужно будет, я куплю ей другой ошейник, с соответствующей надписью о том, кому она принадлежит.
Мы вышли из кухни и, едва оказавшись в центральном зале таверны, остановились.
Здесь, поджидая меня, стояли семьдесят-восемьдесят вооруженных мужчин. Все — матросы Порт-Кара. Многих из них я узнал. Прошлым вечером они были здесь вместе с Сурбусом.
Я отстранил от себя девчонку и обнажил меч.
Вперед вышел высокий худощавый человек, довольно молодой, но с обветренным солеными ветрами, изборожденным морщинами лицом. У него были серые глаза и большие грубые ладони.
— Я Таб, — представился он, — первый помощник Сурбуса.
Я молча наблюдал за ним.
— Ты дал ему в последний раз увидеть море? — спросил Таб.
— Да, — ответил я.
— Значит, ты наш человек, — сказал он.
Глава десятая. СОВЕТ КАПИТАНОВ
Я занял свое место в зале, где обычно проходили заседания Совета капитанов Порт-Кара.
Приближалась к концу Первая переходная стрелка, следующая за месяцем енкара, начинающимся в день весеннего равноденствия, отмечающего в Порт-Каре, как и в большинстве гори-анских городов, начало нового года. По летосчислению Ара наступивший год был 10120-м. Я находился в Порт-Каре уже почти семь горианских месяцев.
Никто не выступил против того, чтобы я занял место Сурбуса. Его люди сами выдвинули меня.
И вот я, тот, кто некогда был Тэрлом Кэботом, воином из Ко-ро-ба, заседал теперь в составе Совета капитанов наравне с пиратами и торговой олигархией этого мрачного, зловещего города, настоящего бедствия для блистательной Тассы.
Вся власть в Порт-Каре фактически находилась в руках Совета.
Номинально над Советом стояли пять убаров города — Чанг, Этеокль, Нигель, Сулиус Максимус и Генрис Севариус, — каждый из которых отказывался признать законность и правомочность власти своих соперников.